Световид – хранитель света. Боги и духи славян

Так как Жива оставалась печальной и ни с кем не хотела общаться, то Белбог со временем должен был признаться и Даждьбогу и другим, что их светлой и прекрасной любви, по неведомым для него причинам, приходит конец. Слушал его Даждьбог, не переставая усмехаться. Он догадывался о том, что это Марена вмешалась в происходящее, но не собирался в чем-то помогать своему не проницательному брату.

– Всему рано или поздно приходит конец, ей стало скучно с тобой, и ничто так не убивает наши души, как скука, – рассудительно говорил он.

Мысленно он перенесся в другое пространство, вспомнив о другом мире, когда бросил Тезей Ариадну в объятия Диониса, а Медея осталась в полном одиночестве, хотя все сделала для своего никчемного возлюбленного. И много еще жутких несправедливостей мог припомнить он в те дни, догадываясь о том, что и этот мир не будет отличаться от того, в котором он обитал прежде.

Но как объяснить все это Белбогу, который ни о чем понятия не имеет. Да и не интересна ему была богиня Жива, тихая и несчастная.

Может ее дочка-красавица и сможет соперничать с Мареной, но она должна была еще подрасти. И хотя Марена тоже была не подарком, но она хоть что-то из себя представляла.

Глава 15. Сын Марены

Марена торжествовала. Все произошло так, как ей того хотелось – у Живы родилась девочка, отношениям их с мужем пришел конец, оставались только воспоминания о парочке влюбленных, не разлучавшихся и на миг, а ведь казалось, что они жить друг без друга никогда не смогут.

Какая наивность и легковерность. Она сделала свое дело и сделала его хорошо.

Оставалось ждать появления ее сына, чтобы и торжество было полным. Она побаивалась того, что и у нее может родиться девица, тогда все рухнет. Жива поймет, что она лгала, и чем черт не шутит, они могут после всех испытаний полюбить друг друга еще сильнее.

Она не собралась допускать этого. Чернобог не мог не знать, что его ветреная жена ждет ребенка, и все за его спиной ухмылялись и твердили, что никому неизвестно, чей это будет ребенок, он считал его своим и свирепел невероятно.

Но в минуты затишья, когда никто его не выводил из себя, он мог все обдумать, рассуждал он здраво и подчеркивал, что должен признать его своим хотя бы, потому что ему нужен помощник. И он примет его с распростертыми объятиями. Он твердо решил забрать у Марены ребенка и никогда больше не отдавать его назад.

Правда, он не допускал мысли, что родиться может девица.