Сиреневый туман

У Евгении сердце зашлось от жалости к дитю, а еще от явного подтверждения людской молвы, что муж Алексей нырял к Шурке не раз. В облике малышки заметила сходство с чертами супруга. Что-то родное и близкое сразу бросилось в глаза. Она -то не верила в его сексуальные походы, хотя и случались моменты сомнений, особенно когда в перебранках бросал слова, что уйдет к другой, более сексуальной и красивой женщине.

Но в то время ценили то, что есть. И не разбрасывались направо – налево отношениями. Терпели, старались привыкнуть.

И продолжали жить вместе. Вот и тогда Евгения ничего не сказала Алексею о своих переживаниях, только толкнула в бок:

– Какая прелестная девочка! Давай заберем ее отсюда! У меня от жалости сердце вот-вот из груди выскочит.

– Тебе правда, понравилась крошка? – покраснел муж.

– Лучшего и желать не могу!

– Шур, скажи, сколько старшенькой лет-то? – осторожно начал разговор Алексей.

– А то не знаешь?! Писала ведь. Пять осенью стукнуло. Значит, теперь уже с половиной.

– А метрики есть?

– Какие там метрики? Незаконно рожденная ведь.

Да и када мне ентими регистрациями заниматься? Чтобы прокормить эту ораву, работать, не покладая рук, надоть.

Евгения зыркнула неласково на мужа:

– Мы ить, Шура, по делу пришли. У тебя нет жилья, денег и времени на воспитание двух малолеток. А у нас есть все, кроме детей. Ну, не дал Всевышний нам счастья материнства и отцовства. А любви и жалости на полк ребятишек хватит.

Та затянулась, и выпустила вверх колечко дыма:

– Ну и што? Какое мне дело до ваших проблем? Счастья материнства у нее нет? – скривила рот.

– Зато мужик всегда под боком. А мне остается собирать ласку по оборушкам. Хотел ведь Лешка в мои объятья перебраться. Чего не отпустила?

В разговор вмешался Алексей Павлович:

– Не обижайся, Шура! Ты и красавица, и умница. Но повстречалась позже того, как Бог Женю в супруги нарек. А такими вещами негоже разбрасываться. Мы отвалим тебе денег, чтобы сама оделась и грудничку что-нибудь купила. Отдай девочку.

И тебе легче станет, и у малышки имя и фамилия появятся. Негоже жить вроде собаки бесхозной.

– Оно-то, конешно, неплохо бы деньгу заиметь. А-то ить совсем поизносились мы. А что люди скажут?

– А сейчас, что говорят? – не вытерпела торга Женя.

– Да хают во все дырки!

– Ну, так чего ж боишься тогда? Зато и тебе, и нам станет хорошо.

Шурка, хмуря брови, несколько раз затянулась. И выпустила дым, как из трубы паровоза. Дети и гости закашлялись.