Ключ к жизни: Он пришел вместе с пулей

– А фамилия? – труп скривился в лице, из-за чего полотенце немного съехало, открывая вид на жёлтый глаз.

– Бутылкин. Она… кх… при-придуманная, – я резко обернулась в сторону умертвия.

Голова безбожно заболела, а сердце ускорило свой безумный ритм, словно я задыхалась в агонии. И пока окружающие косились на меня с непониманием, я вспомнила…

Антон Бутылкин – мальчик, который чуть ли не с рождения жил в нашем приюте. У него не было своей фамилии, как и документов. Ведь, судя по слухам, он родился в семье заядлых алкоголиков и появился на свет не в больнице, а на грязном диване.

Его "мать", слыша, как орет голодный ребенок, выкинула его на улицу, прямо в снег. Естественно, Антона нашли другие люди и позвонили в органы опеки… Так Тоха оказался в нашем приюте, а после связался с плохой компанией в лице Димы.

И вместе с ним пытался утопить меня в болоте…

– Ты из "Солнечной поляны", верно? – мумия остро отреагировала на название приюта, вздрогнув всем телом, словно его ударили хлыстом.

А майор Корозин с вопросом уставился на меня.

– От… кх… Откуда вы знаете?… – прохрипел Тоха, а моя голова заболела ещё сильнее. Сознание отказывалось принимать факт, что тот самый хулиган стал сектантом, а после превратился в нежить… Нет, Антон был ещё тем кретином, но на подобное не способен! Если только его не заставили.

– Катя Агапова. Меня ещё "ведьмой" звали, помнишь? – и стоило мне произнести эти слова, как, неожиданно для всех, мумия вскочила, вцепившись тонкими пальцами в мои плечи.

Сжимала настолько сильно, словно боялась потерять. Словно я сбегу, если он перестанет меня держать. Словно я его последний шанс на спасение в этом жестоком мире.

Сухое тело Антона затряслось. Жёлтые глаза будто хотели наполниться слезами, если бы у организма была такая возможность.

Мила испуганно охнула, Дио удобнее перехватил скальпель, а люди майора, увидев в этом атаку со стороны нежити, направили на него свое оружие. Лишь Александр был спокоен, также, как и я.

И именно он приказал своим остановиться.

– К-катя! К-катя, это… кх… ты!!! – срывающимся на крик голосом с трудом начал Антон. – Ты… ты выросла. Тебя не… не узнать! П-прости! Прости! Я… кх… Я столько… кх… столько зла тебе причинил! – казалось, он вот-вот заплачет. И в какой-то момент мне даже захотелось утешить мертвое, безобразное тело, в котором я узнавала не самого лучшего парня из детдома. Но он так раскаивался, что у меня сердце обливалась кровью.