Кикимора болотная

– Права, права, – тут же замурлыкал он, кусая Марусю за щеку и умильно вскрикивая:

– А щеки! Мои румяные щеки!

Фу, как это противно. И я должна все это терпеть. Но в одном я с ним согласна: щеки Маруси и раньше занимали значительную часть ее лица, а в последнее время просто выступили за его пределы.

– Ваня! Перестань, – млея от счастья, отбивалась Маруся, а он то кусал, то щипал ее оплывшие щеки с каким-то садистским остервенением, словно она была не тем, что есть, а извращенной малолетней нимфеткой.

Я смотрела на эту сцену с нескрываемым отвращением, мысленно поклявшись не соглашаться на прислугу младше пятидесяти.

– В общем, так, старушка, – вспомнила обо мне Маруся, когда Иван Федорович утомился дергать ее за щеки. – Ты как хочешь, но Жанне я уже сообщила. Работе она очень обрадовалась, поэтому выкручивайся сама. «Мой» занят сегодня, поэтому мы спешим. Пока, чмокни Саньку, мы испаряемся.

Что они и сделали.

Минут пять я стояла в прихожей, потрясенная столь наглым вторжением в свою жизнь.

Кто кому завидует? Разве я пытаюсь протиснуть молодую девицу в Марусин дом? Щеки!

Щеки!

Я фыркнула и хотела вернуться в кровать, откуда раньше времени меня и извлекла Маруся, но три дверных звонка сообщили о приходе Евгения. Я распахнула дверь и тут же была подвержена нападению на свои худые щеки.

– А щеки! Щеки! – радостно вопил Евгений, щипая и кусая меня на все лады.

– С ума. сошел?! – отбивалась без особой охоты я. – Могу представить, где ты этому научился.

– Да, эту сцену я только что видел в твоем подъезде, – признался Евгений.

– Ну так не думай, что такой варварский способ выражения любви нравится всем, – ответила я и добавила:

– Может, он и в самом деле любит Марусю, раз лучших достоинств в ней не нашел? А ведь и правда, из всего, что у нее было, более-менее сохранились только щеки.

Евгений усмехнулся и пожал плечами.

– Конечно, любит. Я не поклонник крупных – женщин, но Маруся уж очень хороша.

Я, словно после удара под дых, поинтересовалась одними губами:

– Чем же она хороша?

– Сиськами, задницей и вообще фигурой.

Я растерянно осмотрела свою фигуру в висящем на стене зеркале. Отметив ее незначительность, я пролепетала:

А мне еще хотели впендюрить молодую домработницу. Понятен ее замысел, я имею в виду Марусю.

Евгений неожиданно заинтересовался:

– Домработницу? Вот правильно. Это то, что тебе нужно.