Не хочу быть героем. Между небом и землей

– Сейчас мы подойдём ближе, вы сможете увидеть небесное сияние прямо в камне, – пообещала Есения, когда за руку повела меня дальше по широкой тропинке, и я понемногу стал приходить в себя.

Такрин рассказывал ей о том, что мы побывали в двух опустевших селениях, затем спросил:

– Узнала что-нибудь в храме?

– Нет, я только подошла. Будет время, после суда покопаюсь в свитках. И давайте условимся: кто первый освободиться, тот остальных у крыльца ждёт, – предложила она.

– Тут вам между собой придётся договариваться.

Мне воевода охрану обеспечил на всё время, пока Миша занят. Так, что я от стрихшей без него не освобожусь. Ты там сильно набедокурил? А то, может, не следует, на скорую встречу надеется? – обратился он ко мне, ошалело вертящему головой по сторонам.

– Я больше, чем Михаил виновата, – призналась девушка, сокрушенно.

– Я не меньше Михаила виновата, – призналась девушка, сокрушенно.

– Пожалела, что со мной связалась? – не упустил я возможность притянуть её к себе, потискать то ли как ребёнка, то ли как жену, не задумываясь, уступил желанию перехватить её за талию, ограждая от Такрина.

– Ни капельки! За Вас беспокоюсь.

– Слушай, я вспомнил, как ты при нашей первой встрече упомила, я должен вроде кого-то спасти?

– Спасёте…, если останетесь.

– Есения, я очень надеюсь, что судьи уже сегодня скажут мне: «Иди домой». И я пойду. Но мне не наплевать на то, что с вами всеми будет. Я хочу помочь. Поэтому, пока есть время, расскажи всё, что тебе известно.

– А Вы мне поверите?

– А что есть возможность повысить градус моего удивления, после всего, что я здесь увидел?

– Папенька с маменькой не поверили.

– Придётся поверить, если это привело меня сюда.

– Ладно, расскажу, – начала она. Мы шли по дорожке к огромной скале с храмом. – Мне об этом филин рассказал, – проговорила она на одном дыхании и посмотрела на нас по очереди, проверяя реакцию.

Мы с Такрином держались сколько могли, пока не встретились глазами. Стоило заметить, что на его серьёзно выстроенной физиономии подёргивается мышца и я уже не скрывал, как мне весело.

И он тоже.

Посмеялись мы от души. Спустя время, уточнил на всякий случай, удерживая за руку, вырывающуюся Есению:

– Филин – это точно не кличка?

– Говорю же птица! – она пыталась вырваться, чтобы убежать. Я держал её за талию, притянул ближе, так как она сама трепыхалась как птичка и приподнял, прижимая спиной к своей груди, дав себе ещё минутку унять спазмы смеха.