Бабье лето любимой жены. Часть III

На самом деле все до обидного просто и банально: ты – мне, я – тебе. Взамен на его материальную поддержку и близость она должна будет воплотить в жизнь его маниакальную мечту – стать для него матерью и женой. Два в одном. Вряд ли молодая девушка потянет такую роль. Удержать его, пожалуй, можно только материнской любовью. Любовью женской он, похоже, пресытился.

Лиза скользнула жадным взглядом по его умиротворенному лицу и снова прижалась щекой к его плечу. Ничего, у нее еще осталось столько нерастраченной материнской любви, что она может дарить ее щедро, без боязни исчерпать.

В ее душе томится столько невостребованной женской любви, что она сможет согревать его до конца своих дней. Стоило ей представить, как она будет стареть у него на глазах, и светлые радужные мечты тотчас померкли. «Тогда ничем не удержишь», – понимала она. Но любовь снова вспыхивала в ее душе светлыми искорками. «Ну и что, – отметала она мрачные мысли, – ждать, пока совсем увяну, пока не станет даже иллюзий? Если судьба посылает шанс, почему бы не использовать его? Пусть он как соломинка, но утопающий хватается и за нее».

Осторожно поднявшись, она снова невольно залюбовалась им и, укрыв его, вышла из спальни. Терпеливо дожидавшийся ее у порога Малыш покорно поплелся за ней в гостиную. Какое-то время она с задумчивым видом поглаживала Малыша. Мысли ее блуждали далеко от уютной гостиной. Взгляд плавно перемещался с одного предмета на другой, фиксируя напольную вазу с греческим орнаментом, глубокое мягкое кресло у стены, торшер в углу, хрустальную пепельницу, пока не упал на телефон.

«Как ни крути, а позвонить придется», – понимала она. Поэтому, не раздумывая, набрала знакомый номер. Ждать пришлось недолго.

– Квартира Матвеевых, – послышался в трубке голос отца.

– Здравствуй, папа, – пытаясь совладать с волнением, произнесла она.

– А, доча, – обрадовался отец, – как поживаешь? Созрела, наконец, для серьезных дел? – привычно спросил он, потому что в последнее время идея с рестораном у него на почве вынужденного бездействия превратилась в идею фикс.

– Как тебе сказать, – вдруг оробела Лиза, пожалев, что поспешила со звонком, – ты мне лучше расскажи, как вы с мамой поживаете.

– Да так и поживаем, тебя дожидаемся. Вроде ты не знаешь, как мы с мамой живем. Она меня пилит, а я сижу и слушаю. Только меня шиш надвое распилишь. Приезжай, доча. Начнем помаленьку. Сам бы начал, да за руль сесть не могу. Уважила бы отца, права у тебя есть.