Прежде чем я умру

Я должен быть хорошим». Мысленно негодуя на обитель светлых и Старших архангелов, он вышел на улицу: «Нужно покурить».

Добираться от Москвы до Бердичева на поезде оказалось малопривлекательным путешествием, но приказ есть приказ, и он не посмел ослушаться архангела Михаила.

«Орущие дети, пьянчуги, храпящие мужики и ворчливые тетки в очереди в туалет. Все эти отвратительные запахи самого поезда и людей. Приятного мало, я скажу, – сверля злобным взглядом ночное небо, он закурил сигарету, – забросили в провинцию.

Будь добр, дружок, поезжай, как все смертные!».

До сих пор в ушах Яна звучал голос Михаила: «Ты прибудешь туда, как обычный человек – это необходимо». Ангел поморщился: «Да, конечно, попробуйте ехать в закрытом помещении, где душно и полно раздражающих тебя людей. Мне пришлось потратить время на изнуряющую поездку вместо того, чтобы нежиться под солнцем на Адриатическом море!». Ян специально не стал брать папку из библиотеки Келестис, с данными о назначенном ему подопечном: «Теперь может пройти масса времени, прежде чем я отыщу его и приступлю к выполнению своих обязанностей».

Ему казалось, что так он досадит Старшим архангелам. Маленькая пакость и не более, жаль, она не принесла ему удовлетворения. С одной стороны, он позлорадствовал, а с другой – это ведь его подопечный нуждается в помощи.

С годами Ян стал амбициозным и эгоистичным. Все делал так, чтобы никто в Келестис не считал его жаждущим помогать смертным: «Быть светлым —как клеймо. Оно обязует меня делать лишь добрые дела, думать о благе других, что же в таком случае остается для себя? Нет уж, не в этой жизни! Я буду таким, какой есть.

Вопреки остальным».

Со времен обучения в университете светлой обители Яну всегда доставалось больше других за его проступки. То он умудрился проникнуть в бордель на фабрике «Красный октябрь» и завести знакомства с демоницами и другими темными, то баловался черным колдовством, что было неслыханной дерзостью. Старшие архангелы пытались всячески пресекать подобные выходки.

Наказывали, чтобы проучить молодого ангела за непотребное поведение. Однако кто бы что ни делал, Ян оставался при собственном мнении и жизненной позиции. Вместе с тем он удивлял преподавателей поразительной и цепкой памятью, тягой к знаниям, хоть и не всем, поскольку на некоторых лекциях попросту спал или вообще прогуливал, пока его честолюбивые одногруппники исписывали скрипучими перьями один свиток пергамента за другим.