Голубой замок

Тетя Веллингтон, перед кем Валенси испытывала жалкий трепет, расскажет о новом шифоновом платье Олив и последнем преданном письме Сесила. Валенси должна будет восхищаться и интересоваться как платьем, так и письмом, словно они принадлежали ей, иначе тетя Веллингтон обидится. Валенси давно решила, что лучше обидеть Бога, чем тетю Веллингтон, потому что Бог может простить, а тетя Веллингтон – нет.

Тетя Альберта, невероятно толстая, с приятной привычкой всегда говорить о своем муже «он», словно тот был единственным существом мужского пола на свете, никогда не забывающая, что в молодости была писаной красавицей, посочувствует Валенси по поводу ее желтоватой кожи.

«Не знаю, почему все современные девицы такие загорелые. Когда я была молода, моя кожа была кремово-розовой. Я считалась самой красивой девушкой в Канаде, дорогая».

Возможно, дядя Герберт не скажет ничего – или, может быть, шутливо заметит:

«Как ты растолстела, Досс!» И все засмеются над этой весьма забавной мыслью, что бедная худышка Досс толстеет.

Красивый важный дядя Джеймс, кого Валенси не любила, но уважала, потому что он считался очень умным и поэтому слыл семейным оракулом – мозги не были приоритетом в семействе Стирлингов, – вероятно, заметит с глупым сарказмом, которым заработал свою репутацию: «Полагаю, ты сейчас занята своим приданым?»

А дядя Бенджамин, хрипло посмеиваясь, загадает несколько своих гадких загадок и сам же ответит на них.

«В чем разница между Досс и мышью?»

«Мышь желает поесть масла, а Досс – умаслить Едока»[1 - Здесь и далее каламбуры дяди Бенджамина.

What is the difference between Doss and a mouse? – "The mouse wishes to harm the cheese and Doss wishes to charm the he's."Данныйоснованнаигреслов: harm the cheese – charm the he's.].

Валенси слышала эти загадки раз пятьдесят и каждый раз хотела бросить в него чем-нибудь. Но она никогда не делала этого. Во-первых, Стирлинги просто не бросались вещами, во-вторых, дядя Бенджамин являлся богатым и бездетным вдовцом, и Валенси была воспитана в страхе и предостережениях насчет его денег.

Если бы она обидела его, он вычеркнул бы ее из своего завещания – предполагалось, что она туда вписана. Валенси не хотела быть вычеркнутой из завещания дяди Веллингтона. Она всю жизнь была бедна и знала унизительную горечь этого. Поэтому она терпела его загадки и даже натужно улыбалась над ними.