Голубой замок

Тетя Изабелла, откровенная и неприветливая, как восточный ветер, всегда критиковала ее – Валенси не могла предугадать в чем, потому что тетя Изабелла никогда не повторялась, обычно находя новую цель, чтобы уколоть. Тетя Изабелла гордилась тем, что говорит то, что думает, но ей не нравилось, когда другие говорили то, что думают о ней. Валенси никогда не раскрывала своих мыслей.

Кузина Джорджиана, названная в честь своей прапрабабушки – а та была названа в честь Георга Четвертого – скорбно перечислит имена родственников, умерших со времени последнего пикника, и поинтересуется «кто из нас будет следующим?»

Угнетающе мудрая тетя Милдред будет бесконечно твердить о своем муже и своих чудо-детях, потому что Валенси окажется единственной, кто ее слушает.

По той же причине кузина Глэдис – на самом деле двоюродная кузина, согласно строгой системе, по которой Стирлинги распределяли свою родню, – высокая худощавая леди с ранимой душой будет несколько минут описывать свои страдания из-за неврита. А Олив, эта чудо-девушка семейства Стирлингов, имеющая все, чего нет у Валенси – красоту, популярность, любовь, – продемонстрирует эту красоту, дары популярности и бриллиантовый знак любви перед ослепленным, завистливым взглядом Валенси.

Но ничего из этого сегодня не произойдет. Как не будет и упаковки чайных ложек. Это дело всегда возлагалось на Валенси и кузину Стиклз. Но однажды, шесть лет назад, пропала серебряная ложечка из свадебного набора тети Веллингтон.

С тех пор Валенси вечно о ней напоминали. Ее призрак, словно Банко[2 - Банко – генерал, реальное лицо и герой трагедии Шекспира "Макбет". Призрак убитого Макбетом Банко появляется на его пиру.], витал над каждым последующим семейным праздником.

О, да, Валенси точно знала, каким был бы этот пикник, и благословляла дождь, спасший от него. В этом году вообще не будет пикника. Если тетя Веллингтон не может устроить его в сей священный день, она не будет праздновать совсем.

Спасибо всем богам, которые свершили это.

Валенси решила, если прекратится дождь, пойти в библиотеку и взять следующую книгу Джона Фостера. Ей никогда не позволяли читать романы, но книги Джона Фостера не были романами. Это были «книги о природе» – так библиотекарь сказала миссис Фредерик Стирлинг – «о лесах, птицах, жуках и прочем». Поэтому Валенси разрешили читать их – неохотно, поскольку было очевидно, что книги ей очень нравятся.