Рябиновая невеста

Ей казалось, она слышит шорох лап по песку и хриплое дыхание гончих, и не дожидаясь, пока неведомые твари доберутся до неё, бросилась вверх по неровным ступеням, отмахиваясь от липнувшей к лицу паутины. Было темно, но на узкой лестнице, где с трудом мог пройти один человек, разглядывать было нечего. Олинн хваталась пальцами за осклизлые стены, пронизанные корнями дерева, и нащупывала ступени ногами, спотыкалась и карабкалась, пока, наконец, не добралась до ещё одной узкой двери уже наверху. Судя по запаху, она поднялась куда?-то на уровень конюшен и дворовых построек.

Перевела дыхание и снова взмолилась Луноликой, чтобы ключ подошёл и на этот раз, а то так и придётся ночевать тут. Но верхняя дверь оказалась не заперта.

Олинн выбралась наружу, попав в сети сухого болотного плюща, копившегося на стене годами. Он густо оплетал стену в этой части крепости, нарастая слоями поверх отмиравших стеблей. Олинн, притворив дверь, привалилась к ней спиной, не в силах успокоить дыхание. И только когда сердце перестало биться в горле, выбралась из-под плющевого полога и оказалась под серебряным дубом.

Тайный вход прятался в углу башни, в саду эрля, как раз за огромным узловатым стволом дерева. А она всегда думала, что вход находится где-то в покоях ярла.

Олинн пошла, пошатываясь и держась за стену, не чувствуя под собой ног и думая лишь о том, какая же странная у богов воля! Зачем она спасала Игвара?! Чтобы его разорвали на болотах какие-то жуткие твари?! Зачем он поплыл? Обидели её слова? Мог бы вернуться вместе с ней в замок и уйти утром.

И этот поцелуй. И то, что он сказал. Их странное прощание, и звезда на её руке…

Великая Эль молчала. И предчувствие не подсказало ничего.

Но в одном Олинн не сомневалась, что слышала предсмертный крик Игвара, и для одного дня было как-то слишком много смертей.

Ей было страшно. Не просто страшно, жутко. В голове осталась только пустота, и всё вокруг, казалось, происходит в каком-то страшном сне. Пальцы всё ещё сжимали ключ, но только сейчас Олинн ощутила, как сильно он согнут.

Неужели это она его согнула?!

Она торопливо вышла из сада эрля, остановилась у горящего над аркой фонаря и посмотрела на ключ. Его шток был скручен так, что стал похож на сверло. Олинн взглянула на свои ладони, но никакой звезды или сияния, или даже контуров рисунка на ней больше не было видно.

– Да что же это такое…

– Эйда Олинн? Эйда Олинн, это вы? – услышала она голос Бруны и обернулась.