Арни снова голоден

Все листы до единого были исполнены в зелёном цвете и дырявые.

– Ему нравится зелёный цвет? – наконец, выдавила из себя гостья, поворачиваясь озабоченной, а оттого немного глуповатой, физиономией к хозяйке. На секунду Надежде показалось, что она слышит, с каким жутким, чудовищным скрипом работают несмазанные мозги в Катькиной голове.

– Нет. Не думаю. Просто весна началась.

Весна у художника Олега зелёная, лето жёлтое, осень красная, а зима чёрная. Надя, по части зимы долго не соглашалась, но мама убедила её, что мир творческих людей отличается от мира всех остальных тем, что он нестандартный.

Катька отшвырнула испорченную раскраску в сторону и с любопытством обвела глазами комнату. Разглядывать было нечего. Письменный стол с тремя табуретками, на одной из которых сидела сама, кровать, массивный платяной шкаф, забирающий почти половину жилой площади. Да, обстановка более, чем скромная, но Надина мама старательно соблюдала чистоту. Гладко отутюженные занавески на окне мягко приглушали солнечный свет, придавая комнате загадочности и красиво оттеняя бедность и ветхость убранства.

Дома у рыжей Катьки было едва ли лучше. Разве, что у них на подоконнике бегония в горшке стояла. А в Надькиной комнате почему-то не оказалось ни одного цветка.

Застеленная светлым покрывалом кровать-полуторка и сложенная в углу раскладушка привлекли особое Катькино внимание.

– Как вы все на кровати помещаетесь? Папа, мама… Кто-то на раскладушке спит? Брат? Вот ему повезло. Я обожаю спать на раскладушке!

– Не, папа в другой комнате.

Я на раскладушке сплю. А Олег с мамой на кровати.

– С мамой?

– Ему четыре года. Он ещё маленький.

– Да, маленький, – покладисто согласилась Катька и неожиданно сорвалась с места, подобно взмывшей по ветру искорке. Не успела Надя и глазом моргнуть, как новоявленная «подружка» уже разлеглась на материной кровати, как ни в чём не бывало. Хорошо, хоть разулась возле порога, как попросили. Какая наглая и бессовестная девочка. Надежда почувствовала, что кровь в жилах потихоньку начинает закипать.

Ну, не за волосы же рыжую и бесстыжую Катьку с кровати стаскивать, в самом деле? Хотя, девчонка упрямо нарывается. Весь день выпрашивает. Как можно не понимать очевидных вещей? Чужое – значит не твоё. А если не твоё, можно и неприятностей отгрести. А неприятность – это неприятно и иногда больно. Даже очень больно. Надя знает. Ей ли не знать? Даже сама Надя не позволяет себе лезть на мамину постель с ногами.