Проклятый горн

Он легко поклонился, показывая, что разговор окончен, и направился к карете.

– Отец Леонард! – окликнул я его. – Вы уезжаете из города? Найдется у вас еще одно место?

Инквизитор в задумчивости остановился, поймал взгляд товарища:

– Я могу обеспечить вам защиту и вывезти из Клагенфурта, господин ван Нормайенн. Но и только. Дальше, простите за мои слова, нам с вами не по пути.

Надо думать, он не желает, чтобы кто-нибудь знал, в какие казематы везут отступника.

– Мне это подходит. – Я хватался за любую возможность.

– Но лишних лошадей у нас нет. Вам придется разделить карету с еретиком. Если, конечно, это не смущает.

– Не смущает.

Когда я залез внутрь, Вальтер с иронией поднял бровь, но не произнес ни звука. Он сидел зажатый с двух сторон мордоворотами, которые, признаюсь честно, непонятно как вообще сюда поместились при их комплекции. Спустя минуту в карету забрался отец Леонард и стало совсем тесно.

Вальтер скривился.

– Твое презрение меня не трогает, – равнодушно проронил инквизитор.

– У меня есть патент для занятий волшебством.

– Аннулирован. И он не разрешал убивать людей.

– Ну конечно, пес. Такое разрешение есть только у Святого Официума, – с усмешкой произнес тот и тут же охнул, когда один из охранников с силой ударил его локтем под ребра.

– Покайся, – сухо произнес инквизитор. – Мучения тела ничто по сравнению с мучениями твоей души.

– Подумаю над твоим предложением, – восстановив дыхание, процедил Вальтер. – До Линна дорога долгая. У меня есть время.

– Гораздо меньше, чем ты думаешь.

Колдун усмехнулся, посмотрел мне в глаза:

– Зря ты сел в эту карету, незнакомец. Пешком было бы безопаснее.

– Заткнись, – пробурчал охранник слева, хотел замахнуться на заключенного, но взглянул на отца Леонарда и передумал.

– Не слушайте его и не бойтесь, – обратился ко мне Пес Господень. – Его угрозам не суждено осуществиться. Он лишен возможности причинять зло.

Карета в сопровождении всадников двинулась вниз по улице, направляясь к городским воротам внешней стены, прочь из Клагенфурта. Четырежды я видел в окно людей, молча расступавшихся перед клириками, один из которых держал стяг с гербом инквизиции – рука, сжимающее сияющее распятие веры.