Длинные руки нейтралитета

Шести – это если очень повезёт. Примите во внимание, ваше превосходительство: из показаний пленных следует, что тёплая одежда в неприятельских войсках в совершеннейшем недостатке. А если утопить транспорты с грузом и одежды, и лошадей, и пороха…

– Вы дружны с удачей, Владимир Николаевич. Дай-то бог вам не растерять её расположения… Действуйте.

Нахимов определённо сглазил.

«Морской дракон» вышел в море незамеченным. Он пошёл на пересечение каравану. И… не нашёл никого. Лейтенант Мешков проверял потоки. Глухая тьма.

Это слово самым лучшим образом описывало состояние дел, поскольку наличие чужих отмечалось огоньком на серебряной пластинке. Командир не то чтобы не поверил своему старшему помощнику, но рассудил, что лишняя пара глаз не повредит, и взял серебрянку в свои руки. Результат был тем же. Броски корабля курсом на вест и на ост тоже ничего не дали. Сигнальщики, конечно, изо всех глаз пытались углядеть ходовые огни (а без них в ночное время караван вряд ли обошёлся бы) – и ничего.

Командир был зол до такой степени, что нижние чины старались лишний раз рот не раскрывать и на глаза не показываться.

И лишь под утро старший помощник осмелился высказать мнение:

– Владимир Николаевич, а не могли они взять курс на Евпаторию?

– Перекрестись, Михаил Григорьевич! Оттуда грузы доставлять – это ж крюк верст сто! Нет, даже больше.

– Так что ж? Всё в целости довезут, а попадись нам на зуб, то верно уж пяти транспортных судов с грузом недосчитались бы. Мыслю, поостереглись они.

– Ты думаешь, такая у нас грозная слава? Хорошо, ради проверки сходим на Евпаторию.

Только пока дойдём, они разгрузку начнут.

– Начнут, да не закончат. Рискнём, а, Владимир Николаевич? Уж нам-то не крюк.

– Добро. На руле: курс вест-норд-вест! На лаге держать двадцать!

– Слушвашбродь!

Старший помощник угадал. Разгрузка шла полным ходом.

До стоявших на якорях транспортов оставалось ещё мили три с лихом, когда последовали команды:

– К бою! Носовой и кормовой гранатомёты – товсь! Сигнальщик, доложи, как увидишь, который из кораблей сидит по ватерлинию.

Доклад последовал через минуту с небольшим. Мягонький добросовестно перечислил названия; впрочем, он ориентировался в звучании латинских букв, но английским не владел и потому доложил, в частности, о судне, именуемом «Соутхерн стар».

Начарт принялся отдавать приказы:

– Носовой, тебе крыть самый дальний к весту! Кормовой, на тебе его сосед! Видимость хорошая, кладите четыре гранаты вдоль палубы.