Волонтёры Вечности

– Конечно, там же хранятся мои умные мысли, – гордо сказал я, с трудом разгибая затекшую спину. – Сколько я спал?

– Часов пять, если не больше. Кам не ехал, а полз, как пьяный старик, щадил твоих верных рабов, я полагаю. Да, сэр Камши?

– Я просто не хотел, чтобы они от нас отстали, – возразил лейтенант. – Сэр Макс, она мне всю дорогу покоя не давала. Скажите хоть вы ей, что быстрее никак было нельзя.

– Если вы думаете, что я – крупный специалист в области оптимальных скоростей пеших переходов живых мертвецов, вы здорово ошибаетесь, господа.

Вы что, полагаете, будто со мной такие вещи каждую дюжину дней случаются? – сонно проворчал я, нашаривая в кармане бутылочку со спасительным бальзамом и с отвращением оглядываясь на бредущую за нами ужасающую процессию. – Никто не отстал? А то бегай потом за ним по проселочным дорогам.

– Никто не отстал, сэр Макс, я всю дорогу на них смотрел, – успокоил меня Шихола.

– Всю дорогу? Бедняга! – искренне посочувствовал я. – Могли бы все-таки иногда отворачиваться.

Я – ваш вечный должник, Шихола.

– Ну, иногда я отворачивался. Ненадолго, конечно, – признался капитан.

– И правильно делали. Так и с ума сойти недолго… Как дела, Морган Младший? – Я положил руку на круглое плечо своего героического «летописца».

– Статья уже готова, все могут расслабиться, – весело отчитался Андэ. – Почитаете? Вы впилите, Макс, я уверен.

– Еще бы! – прыснула Меламори. – После такой статьи нам с тобой, сэр Макс, поставят по памятнику.

Тебе побольше, мне – поменьше. А самый большой – самому сэру Андэ. Так что памятник Гуригу VII придется переносить куда-нибудь на задворки – он не потянет! Я впилила, сэр Андэ?

– Да, девочка все впиливает! – подтвердил журналист.

– Ну и как? – спросил я у Меламори. – Это можно публиковать?

– Еще бы! Не «можно», а нужно. Но только после того, как сэр Рогро уберет оттуда абзац, где повествуется о нежелании полицейских лезть в овраг. А он непременно уберет, гарантирую! Это, конечно, чистая правда, но ребят можно понять.

И потом, они же все-таки туда полезли, а это дорогого стоит. Я бы, например, ни за что не решилась. Нужно быть великодушнее к людям, сэр Андэ. Все мы, в сущности, такие хрупкие конструкции.

Андэ пробурчал под нос что-то неразборчивое. Лейтенант Камши покосился на него с явным неодобрением, но промолчал.

– Ничего, – сказал я. – Великодушие – дело наживное. Оно является прямым следствием приятно проживаемой жизни.