Волонтёры Вечности

Будешь нужна – вызову. Макс, прекрати делать такое скорбное лицо. Если ты немедленно не улыбнешься, я пошлю за знахарями. И поторопись спрятать это сокровище в маленькой камере возле нашего с тобой кабинета… Я имею в виду Джифу, а не леди Меламори. Потом вернешься к своим любимчикам, поможешь Шурфу с ними разобраться. А вы постойте здесь несколько минут, мальчики, постерегите добычу… Кстати, кто из вас додумался пригласить на этот пикник сэра Макса? Весьма любопытно. Ты, Камши?

– Нет, Шихола. Это его идея. Я настаивал на том, что мы должны действовать сами, поскольку Магахонские Лисы никогда не проходили по вашему ведомству.

Кроме всего, я так долго готовил эту операцию, что мне очень хотелось обойтись своими силами, – признался Камши.

– Да? Ну, молодец, капитан Шихола. Делаешь успехи, такая интуиция дорогого стоит… А ты чего ждешь, сэр Макс? Давай, проводи сэра Джифу, куда следует, сними камень с моего сердца.

– Ты и ты, – я поманил к себе мертвых разбойников, в руках у которых был сверток с пойманным, но непобежденным Джифой, – идите за мной.

Всем остальным стоять здесь, ждать меня. Ясно? Вперед, командос!

– Ясно, хозяин! – покорно загундосили мои красавцы.

– Здорово! – Восхитился Джуффин. – Ты – прирожденный император, Макс. По меньшей мере, наследный принц. А говорил, что не любишь приказывать.

– Ненавижу! – горько вздохнул я.

– Зато умеешь. Ничего, привыкай, пригодится еще.

– Надеюсь, что нет. Лучше уж просто убивать.

Я ехидно покосился на Камши, вспомнив давешнее обвинение в жестокости.

Дурак я был, что расстраивался – такая репутация в нашем деле дорогого стоит, ее надо всеми силами поддерживать.

Мы доставили Джифу в маленькую тесную клетушку, тайная дверь в которую находится в дальнем углу нашего с Джуффином кабинета. Комнатка что надо, миниатюрный вариант Холоми: ни выйти, ни поколдовать, ни даже зов кому-нибудь послать отсюда невозможно. Своего рода следственный изолятор для особо крутых арестантов. На моей памяти она всегда пустовала, так что Джифа был хорошим поводом вернуться к славным традициям начала Эпохи Кодекса, когда самая надежная камера Управления Полного Порядка не простаивала ни дня.

– Кладите его на пол, – сказал я своим верноподданным. – Вот так, молодцы. Да, кляп можно вынуть. Пусть себе ругается, имеет полное право. В принципе, я за свободу слова, даже нецензурного. Лишь бы самому не слушать.

Ясное дело, мертвым ребятам мое красноречие было до одного места.