Разорванное небо-2. Охота на «Пустельгу»

Температура цилиндров понемногу росла. Стрелка термометра прошла желтый сектор, затем красный и почти уперлась в ограничитель. Я постучал по стеклу прибора и немного прибрал газ.

Мое беспокойство не укрылось от внимательных глаз тестя:

– Не переживай, Джек! Все в порядке!

– Ничего себе – в порядке! Еще немного – и мотор вспыхнет, как бенгальская свеча!

– Говорю же тебе: норма! Предыдущий хозяин самолета сказал мне, так было всегда. Может, что-то с датчиком температуры…

– Хорошо, если так…

И все же полностью доверять самолету было нельзя.

А вдруг это все же двигатель? К счастью, далеко впереди уже блеснули огни аэропорта.

Диспетчер дал схему захода на посадку. Я прошел прямо над центром Лаконии, разглядывая занесенные снегом улицы и крыши домов. Прохожие не поднимали головы при звуке мотора, напротив, они ежились и сильнее натягивали на головы разноцветные капюшоны курток.

Тесть нервно заерзал в кресле:

– Джек! На будущее, обходи города! Нам лишние глаза ни к чему.

Я развернул самолет на посадочную прямую и повернул тумблер выпуска шасси.

Щелкнули замки стоек. «Команч» тяжелее привычной мне «Сессны Скайлейн» и, несмотря на выпущенные закрылки, никак не желал сбрасывать скорость. Тогда я вдавил правую педаль в пол и вывернул штурвал влево почти до отказа. Меня прижало к борту, тесть едва не завалился между сиденьями – его удержали только привязные ремни. То, что он при этом сказал, вряд ли когда-нибудь напечатают в приличной литературе.

– Скорость велика! – пояснил я.

 – Говорю же: машина незнакомая. Пришлось гасить скольжением. Не уходить же на второй круг!

Проплыли зеленые входные огни. Как всегда на посадке, земля пнула меня пониже спины, и колеса покатились по асфальту. В боковых стеклах было видно сплошную круговерть: ветер уже нанес на недавно расчищенную полосу снежные барханы. Машину то и дело подбрасывало и швыряло в стороны, я едва не съехал с дорожки, но все же зарулил на стоянку.

Тесть потянулся к двери. Я схватил его за плечо и перекрыл подачу топлива: думаю, Мэри не обрадуется, если ее отца изрубит пропеллером в мясной фарш.

Двигатель смолк, лопасти винта застыли неподвижно. Полковник открыл дверь и в кабину ворвался ледяной порыв ветра.

– Постойте! А мне нельзя с вами? – воскликнул я в широкую спину.

– Лучше не надо! – крикнул тесть, не оборачиваясь. – Иначе кое у кого будет глубокая задумчивость.

– Тогда привет генералу Коффину!

– Обязательно. Ты здесь погуляй сам.