Река Великая

– Старообрядцы разные есть. Поповцы, единоверцы – у них, может быть, так.

– А вы?

– Мы беспоповцы, – улыбнулась женщина. Каштановые волосы у нее были пострижены в каре, ногти покрашены кроваво-алым лаком.

– Беспоповцы? То есть священников у вас нет?

– Ни попов, ни церкви, – подтвердил за нее хозяин избы. – В жилищах своих Господу Богу молимся, – при этих словах они вдвоем привстали с лавки и по-староверски, двумя перстами, старательно перекрестились. Девочка на кровати вытащила руку из-под одеяла и повторила их жест.

Сабанеев огляделся и не нашел глазами ни одной иконы, но решил дальше не распространяться на религиозную тему.

Первым на столе появился хлеб, нарезанный толстыми ломтями, потом квас и наконец уха в глиняных мисках. Иван Сабанеев оглянулся, чтобы поблагодарить Любаву, и невольно задержал взгляд. Несмотря на изможденность в лице, которую он списал на поздний срок беременности, девушка была очень хороша собой.

Когда она скрылась за печью, Иван обратился к директору артели:

– В Малых Удах в новогоднюю ночь пропал человек.

Семенов Юрий Алексеевич. Знаете, может быть?

– Юрку знаю. А что пропал он, первый раз слышу, – удивленно поднял брови Святовит Михалапович.

– В ночь на 1-е число вы не заметили ничего необычного? Может быть, крики слышали? Или чужаки заходили в деревню? – Иван потянулся к кружке. Судя по аромату, квас настаивали на ягодах можжевельника. Вкус был приятный и чуть терпкий.

– Это летом у нас тут каждую ночь крики хмельные окрест, особенно в выходные и в праздники, а зимой все по домам сидят.

За рекой, правда, взрывали салюты, но это уже не первый год.

В беседу включился майор Копьев:

– На вашу артель зарегистрирован грузовик, «Газель» с рефрижератором. Вы на нем ездите?

– Прежде я ездил, рыбу в город возил, когда директором мой отец был. А нынче за водителя Богуслав, сын мой. Кроме нас, больше никто в страховку не вписан.

– А он?..

– Сети на пристани чинит. Любава, сходи!

Беременная поднялась с края скамьи, куда только что пристроилась отдохнуть, и поспешила к двери.

Иван черпал уху деревянной ложкой и разглядывал вышивку на скатерти. Узор на ткани был составлен из ломаных под прямым углом линий, квадратов и ромбов с точкой посередине. Занавески на окнах украшал тот же орнамент.

В похлебке плавал жирный кусок белой рыбы. Вилку принести не догадались. Выхлебав жидкость, Иван стал разбирать рыбу ложкой и пальцами.