Сэлмен

Губы его не шевелились, но Сэлмен слышал слова мужчины, которые доносились из его замкнутых уст словно из старого проигрывателя, проникая не в уши, а прямо в разум Сэлмена, и отдаваясь там раскатистым эхом. Каждое слово шипело два раза с небольшими паузами, причем первое воспроизводилось с вопросительной интонацией, а шедшее вслед за ним – с восклицательной.

– Ты Сэлмен? Сэлмен! Грешш… ник, нечес… тивец…? Грешш… ник, нечес… тивец…! Ты приговореннн… к божь… ему право… судию? Ты приговореннн… к божь… ему право… судию! Правой рукой гос… пода? Правой рукой гос… пода! Твой приговор… Ссс… мерть??? Твой приговор… Ссс… мерть!!!

– Что?! – Сэлмен понял, что это и есть тот самый пастырь Эдисон до того, как заметил в его руке большой окровавленный крест, тщательно заточенный как армейский кинжал.

В другой руке он держал библию в черном кожаном переплете.

Священник приложил толстую книгу к плечу Сэлмена, его змеиный шепот проникал Сэлмену прямо в мозг:

– Ты не часть этого места? Ты не часть этого места! Идешь против воли божьей и поэтому твоя участь – наказание во благо, ради спасения твоей грязной души? Идешь против воли божьей и поэтому твоя участь – наказание во благо, ради спасения твоей грязной души! Я лишь страстно желаю помочь тебе, дитя мое.

Ведь все мы дети божьи? Ведь все мы дети божьи!

Только не я, тяжело вздохнув, подумал Сэлмен. Нет уж… Я точно не верю никакой религии. Глупо верить в бородатого дяденьку, смеющегося над нами с небес и покрикивающего: «Танцуйте, маленькие поросята! Танцуйте!!!» – хлестая нас кнутом.

Закатив глаза, Сэлмен хмуро произнес:

– Бог простит меня, ведь это его работа.

Каменное лицо пастыря налилось гневом. Сэлмен от испуга даже втянул голову в шею.

– Да как ты смеешь оскорблять имя Господа?! – Протрубил священник глубоким басом, грозно вытягивая челюсть при каждом слоге. Это была уже не телепатия, а чистой воды рык. Затем, нежно поцеловав крест, он резким взмахом вонзил его Сэлмену глубоко в ногу. Сэлмена скрутило от острой боли, слезы брызнули из глаз, крики вылетали из легких, как краска, выдавленная из тюбика.

Тело, казалось, умоляло не вытаскивать крест из ноги, но ведь он никогда не прислушивался к своему организму, и на этот раз решил так же пренебречь его потребностями, резко вытянув длинную палку из глубин своей плоти. Кровь хлынула фонтаном. На мгновение Сэлмен словно оказался где-то высоко, в безвоздушном пространстве, где звуков не слышно и время замерло.