Невыносимый

Разговор крутился вокруг совершенно незначительных тем: погода, курс доллара, цены на бензин – одним словом вокруг той чепухи, обсуждением которой жители Петербурга с некоторых пор стали заполнять паузы в разговорах. Никита вёл себя на удивление пристойно: в разговор взрослых не мешался, внимание на себя глупыми выходками не обращал и даже майонез в волосы втирать не пытался, что следовало признать совсем уж ни на что не похожим.

Надежда несколько раз начинала расспрашивать о моих делах, но ответов до конца не выслушивала.

Подобное невнимание было для неё крайне нехарактерно и я понял, что сидит у неё внутри какая-то заноза. Присутствие сына, видимо, мешало бывшей жене высказаться начистоту, между тем, потребность такая существовала, иначе бы Надежда не назначила эту встречу.

Несколько раз она начинала рассказывать о собственных буднях – очередном ремонте, затеянном в очередной квартире, переменах в дачном хозяйстве. Мне пришлось выслушать эпический сказ о засеянном газоне и новом канадском триммере, разумеется, самом лучшем, поскольку, другого Надежда просто не могла купить.

В ответ я покивал с интересом, хотя ясен пень, газон перед чужим коттеджем мне был абсолютно ортогонален. Затем речь зашла об успехах сына. Какая же мать устоит против соблазна поделиться такого рода новостями! Никита же, оторвавшись от жевания принесённой ему в солёной корке дорады, царапнул ногтём мозоли на суставах моего кулака и горделиво произнёс:

– Я теперь тоже восточными единоборствами занимаюсь.

Мама меня отправила тэквондо изучать.

– Это замечательно, – похвалил я.

– Вы сколько раз на кулаках отжимаетесь?

– Я на кулаках не отжимаюсь. Я на них прыгаю. Сто пятьдесят раз.

– Вы не шутите, Глеб Евгеньевич? – усомнился мальчик. – Я столько не могу… А точку «чи» качаете?

Видно было, что в его душе взыграл спортивный интерес.

– А чего её качать? – отмахнулся я. – Она у меня двадцать лет уже прокачана.

– М-да? – Никита снова как будто бы усомнился в моих словах. – А сколько же раз вы можете это упражнение сделать?

– Ну, раз двести…

– Обманываете, Глеб Евгеньевич! Столько даже наш тренер не может!

– Верю, что тренер ваш не может, а вот я – могу.

– А если я вас в живот сейчас ударю… – предложил мальчик.

– Да, пожалуйста, – я откинулся на спинку стула, предлагая Никите ударить меня в живот.