Вольнодумцы

Глядя на голову незнакомца, Артём, заядлый футбольный болельщик, по ассоциации вспомнил ляп одного комментатора во время матча «Зенита»: «Мяч попал Дзюбе на угол головы».

Гривастый наконец оторвался от чтения и встретился глазами с Артёмом. Сначала Шалимов прочитал в них удивление, потом робкую радость, затем обладатель пышной седой шевелюры взволнованно спросил:

– Вы случайно не Сергея Ефимовича Шалимова сын?

– Да. – Шалимов удивился и насторожился.

– Я прекрасно знал вашего отца. Боже! Как же вы на него похожи.

Давайте-ка перебирайтесь к нам.

Шалимов-старший до развала СССР работал в Главмосстрое, потом несколько лет нёс государеву службу в Департаменте строительства правительства Москвы, пока не занялся бизнесом. Артём интересовался работой отца не больше, чем требовала обычная сыновняя вежливость.

Выяснилось, что обладатель роскошной шевелюры, Генрих Болеславович Медвецкий, был связан с отцом Артёма с давних времён. Он характеризовал его исключительно в восторженных тонах, с упоением рассказывая, как Сергей Ефимович в 1980 году пришёл к ним в Главмосстрой и сразу произвёл на всех потрясающее впечатление.

Грамотный, умный, цепкий, при этом в общении прост, но не до панибратства.

Медвецкий и Рыбaлко, вернее их фирма, выиграли тендер на строительство нового торгового центра в Самаре, и вот теперь они возвращаются в Москву, вдохновлённые и горящие желанием жить.

Иногда российское застолье, гордое и самодостаточное в своих свободных, безрассудно накатывающих на житейские берега волнах, достигает такого этапа, когда все испытают нечто вроде катарсиса, только без трагедии, и над столом воспаряет иллюзия, будто все давно стремились к этому светлому моменту: все рубят правду-матку и проясняют всё до конца как в своей судьбе, так и в устройстве мироздания.

И тогда вылетают из людей слова легко, как шустрые птицы, и безответственно парят над столом, нарезая причудливые круги. Водка гарантирует будущую безнаказанность. С пьяного какой спрос? Ну, наговорил лишнего. С кем не бывает…

Медвецкий с высоты своего возраста, а на вид ему было явно за шестьдесят, взял на себя в горячем разговоре роль вопрошающего. Похвалами отцу он выпросил у Артёма доверие и теперь вроде как почти по-свойски имел права на неудобные вопросы.

– Вот скажи мне, Артём Сергеевич… Ты нам рассказал, что работаешь в библиотеке. Прости, директорствуешь. А как отец твой к этому относился?

– Всячески поощрял. – Артём не соврал.