Белая Рать

– Так! Довольно уже. Я сейчас пойду и все им выскажу! – решился Седой. – Сколько можно нас держать подле дверей, как каких-то холопов? Совсем обнаглели!

И Седой пошел. И с каждым шагом его уверенность таяла, словно снежок на сковородке. Такое частенько случается. Праведный гнев может легко обернуться в виноватую мямлю, которая просто проходила мимо и, в общем-то, никого не хотела беспокоить.

– Чего? – на стук Седого в дверь высунулся тот самый одноухий всадник.

– Нам еще долго ждать? – неуверенно спросил Седой.

– Кого ждать?

– Решения Бажена Неждановича.

– Бажен Нежданович! – крикнул одноухий внутрь сторожки. – Тут какого-то вашего решения ждут! Что? Ага… Ага… Ага…

– Ну что там? – вклинился в разговор Кузнец.

– Всем по две недели в остроге, – сказал одноухий и закрыл дверь.

Вот тут бы Седому смекнуть, что его только что посадили в острог за то, что у него украли свинью. Смекнуть и перестать уже тыкать палкой в свою удачу, проверяя, дышит ли она. Однако ж он постучался снова.

– Ну чего еще?

– За что две недели!?

– Бажен Нежданович! А за что? А… Ага… Ага… Ага. Тебе за подозрение в колдовстве, тебе за воровство, тебе за ненадлежащее воспитание сына, а тебе за пьянство.

– Но я же вообще не пью!

– Ага. Не пьешь, как же. Штаны надень.

Дверь снова захлопнулась.

– Это неслыханно! – закричал Кузнец.

– Рать совсем обнаглела, – сказал Седой.

– Сборище алкашей! – подытожила Рябая и в сердцах залепила Засранцу подзатыльник.

– Хочу домо-о-ой, – затянул Засранец, потирая больное место.

***

Пускай сторожка Бажена Неждановича и была изнутри довольно большой, но в ней оказалось очень тесно. Вдоль всех стен встали полки, заставленные книгами. Настолько высокие, что сторожу зачастую приходилось пользоваться лестницей.

Вместо окон под самым потолком пробивались узенькие бойницы – все-таки оборонительное сооружение, как-никак, а не собачья будка. До того, как нынешний сторож здесь обжился, к бойницам наверняка был какой-то подступ.

Печи не было и в помине. Ни к чему она. В сторожке горело столько свечей, что хватило бы для праздничной службы в небольшом западном храме.

В одном конце этого длинного помещения стоял письменный стол. В другом конце тоже стоял стол, однако, отнюдь не письменный.