Белая Рать

Неизвестно для чего он был нужен вчера или будет нужен завтра, но вот именно сейчас на нем валялась туша свиньи, разобранная на лоскуты и сухожилия.

Стараясь не мешаться, Пересвет Лютич пригрелся на лавке подле входной двери. Он с интересом наблюдал за сторожем.

Не замечая ничего вокруг себя, Бажен Нежданович с головой погрузился в ведьмину книгу. То и дело, он вскрикивал что-то вроде «Ага!» или «Так-так-так!» и бежал к полкам доставать очередную книжицу.

Он доставал книжицу, швырял на стол рядом с фолиантом, раскрывал, читал, чему-то расстраивался и смахивал ее на пол.

Подбирала книгу Белолюба, его горничная. Пышная женщина, которая достигла того возраста, когда по поверью ей снова пристало становиться ягодой. Правда, в случае с Белолюбой, та ягода росла на бахче.

– Бажен Нежданович, может быть, молочка? – игривым басом пропела служанка.

В очередной раз она нагнулась за книгой. Нагнулась так, как гнется по весне запертая в четырех стенах кошка. И в очередной раз сторож остался глух к языку тела.

– Не сейчас, – ответил он.

– А можно мне молочка? – спросил Пересвет. – С медом. И с пенкой. Понимаете, меня всю ночь преследовала какая-то бледная женщина и теперь мне хочется немного нежности.

Белолюба взглянула на Пересвета так, как если бы он был виной ее неразделенной любви к сторожу. Хотя на самом-то деле, виною был сам сторож.

Бажен Нежданович. Редкий человек с редким складом ума, чудной залысиной и телом, похожим на грушу.

Сторож знал практически все обо всем. И это знание не оставляло места для других человеческих добродетелей.

Таких, например, как чувство юмора, умение понимать намеки или мыслить сравнениями.

Он мог играючи умножать в уме пятизначные числа, однако входил в ступор от фразы «пьяному море по колено». С пеной у рта он начинал доказывать собеседнику, что тот не прав. Дескать, море по большей части берега сразу же обрывисто, а там где не обрывисто все равно глубже колена и никакое опьянение не в силах это исправить.

Кабы не родился Бажен Нежданович со второй душой, так быть бы ему с его-то умищем великим человеком.

Ну, или жертвой «несчастного» случая. Но как бы то ни было, сторожу довелось испить из Смородины еще в несознательном возрасте.

Вырос он именно здесь, в Старом Пороге.

С детства Бажен отлынивал от тренировок Рати. Синякам и занозам от деревянного оружия, он уже тогда предпочел чтение и точные науки.

Он и сторожем-то пошел работать только потому, как смекнул одну простую вещь.