Наркопьянь. Роман в новеллах

Они как бы уходили на второй, рассеянный план, исчезали что ли, и ты для них тоже – был не больше, чем привидением. Взаимное исключение – так это можно было назвать.

Вот и сегодня все игнорировали Ботаника, словно тот давно уже умер, и единственное, что отягощает окружающих своим присутствием, – лишь его труп.

Ботаник попытался это как-то осмыслить. Мысли на секунду собрались в комок и тут же разлетелись, как ворох сухой листвы, поднятый ветром. В глазах зарябило, Ботаник почувствовал, как судорога прошлась по его телу.

В первую очередь игнорировала Ботаника его девушка – по крайней мере, так ему показалось. Когда он смог встать и вышел на кухню, она вместо того, чтобы предложить ему хотя бы кофе (о пиве он и не мечтал), посмотрела на него как на пустое место, и ушла в комнату.

Что это с ней? – подумал Ботаник, провожая ее взглядом. Мы поссорились?

Каждое утро Ботаник задавал себе вопросы, на которые не мог найти ответа (что я натворил вчера? неужели это был я? это точно было вчера? и т.

Возможно, я угодил в параллельный мир, – решил Ботаник.

Вообще-то он не был сторонником эзотерики, но долгие запои утвердили его в убеждении – параллельные миры существуют (особенно это касалось тех случаев, когда он просыпался с бодуна в незнакомых ему местах, среди незнакомых людей, не помня ни нынешнюю дату, ни кто он, ни что он, ни как сюда попал). Во всяком случае, в том состоянии, в котором пребывал сейчас Ботаник, идея о параллельном мире не казалась такой уж фантастической.

Ботаник обнаружил на столе пачку сигарет и, выудив дрожащей рукой из нее одну, закурил. По кухне поползли клубы табачного дыма. Черт, что же все-таки вчера произошло?

Вспомнить не удавалось. Ботаник посмотрел на улицу через окно: по ту сторону грязного стекла серой кляксой расплывался пасмурный февральский день.

– Перекати мое тело, мама, – я обезвожен насквозь, – глухо пропел Ботаник.

Внутри зашевелился и полез наружу тяжелый комок горестных мыслей, Ботаник еле сдержал его. Скрученный спазмом пищевод выстрелил резкой болью, от которой Ботаник сморщился. Мое биологическое тело действительно умирает, – обреченно констатировал он.

Сигарета в его руках давно уже превратилась в изогнутую полоску пепла, Ботаник швырнул ее в раковину. За окном заорала одинокая ворона, ее надтреснутый голос долетел до Ботаника чистейшим сгустком печали.