Воин. Правитель. Чужак

Трупам, наконец, дали высказаться в последний раз:

– «Они приехали к нам в таком виде, за маленьким исключением…», – прочёл Тит на своём трупе.

– «…поэтому не злитесь. Мы их, по сути, не тронули», – прочёл Висм, придерживая за плечи второго покойника.

Злоба в его груди, разорвав сердце в клоки, выкипела. Сорвав вторую дощечку, он бросил её на землю и ударил в неё каблуком.

– Опасаешься, что улетят, Тит?! – висмутианин стащил с макушки берет. – Неделя на то, чтобы их прихлопнуть?! Забудь, у этих ублюдков день! День!!! Завтра на рассвете они попляшут! Ой как попляшут! Вы согласны, парни?!

По лагерю прокатился воодушевлённый вой.

– Звучит, как бравада, – обронил Тит.

С дозорной стены посыпались крики оружия.

Безголовый труп, выпав с седла, приземлился на сорванную дощечку. Ему дали высказаться, сделать последнее донесение, но его голос утопили в хохоте. Титанец меж тем безутешно топил себя в беспокойных раздумьях, а в мыслях давил головы сепам, представляя, скольких положит на утренней вылазке.

«Они обезглавили нас! – повторял он раз за разом. – Обезглавили!». И в этих мыслях он почему-то не чувствовал себя защищённым. Он в логове чужой стаи. Стаи, что носила на себе камуфляжную краску. И в первую очередь он был обязан отстоять свою честь перед ней. Ведь ум военного настроен на доводы от военного. А значит, в ход пойдёт антрацитовый меч – оружие, доживавшее дни. И оно-то уж точно исключит всякую возможность полагаться на доводы штатского.

Факсимильный излишек

«Свет общества, что озарён тьмой популизма», – ещё один вычурный заголовок. Мейтна распрямил третью колонку и перелистнул магни-текст.

– Пока что на третьей. Редактор получше, и мигом на лицевой.

«Да ладно тебе, хватит! Хватит! Признай уже наконец, что дело в… и называть не хочу!». Губернатор поёжился, поскорее вчитался в новую колонку, но ничего, кроме как набора складно сложенных букв, уже не замечал.

В затылке заговорил томный гнусавый голос одного из членов Совета. «Левые вновь пытаются объединить… нейтралитет всё больше задумывается о выборе стороны…», – возник другой голос, уже поприятней – госпожи Церемонии, – но он, по сути, сообщал то же самое.

«Не смей признавать это вслух. Не смей признавать, а иначе…». И это «иначе» почти легло ему на язык. Но он вовремя его прикусил. Далее ещё раз попытался понять смысл букв, складно идущих в ряду.