Мелодия Бесконечности. Книга первая: «Первый аккорд». Том первый

Перебьют, понимаешь? В последнее время, слышал, были заняты сбором людей и оружия.

– У меня тоже есть оружие, и у меня есть люди! – возразил Карл.

– Их тысячи, этих свадебных гостей. Они хотят показать свою силу и теперь не остановятся.

– Колиньи мне как отец, – твердил Карл. – Я поклялся разобраться с этим.

– Не называй его так! – закричала оскорблённая Екатерина. – И не надо взывать к отцу! Если бы твой отец был сейчас здесь, он знал бы, что делать. Твой отец знал, что, какой бы ни был король, его надо уважать.

– Учись у де Гиза. Он понял, что надо первым наносить удар, а не ждать, когда нападут на тебя.

– Это обвинение? – поднял бровь от удивления Гиз.

– Нашли твой пистолет, – пожал плечами Анжу.

– Тем лучше, – губы Гиза искривились в ухмылке. – Я жаждал совершить это преступление.

– Тебя ни в чём не упрекают, – Анжу убрал непослушный локон с лица. – Надо было стрелять точнее.

– Тот, кто покушался на Колиньи, хотел обвинить в этом меня, – задумчиво произнёс Гиз.

– Тогда начинай расследование, защити Колиньи, Гиз! – запротестовала Екатерина. – Если бросишь все силы короля на это расследование, то погубишь королевство, которое я отчаянно пытаюсь возродить. После смерти вашего отца вся грязная работа на мне! И меня это не страшит! Я спасу своих детей. Я готова жизнь положить ради вас.

– Это вы приказали убить адмирала Колиньи? – Карл ужаснулся от своей догадки.

– Да, я! – вскричала королева-мать. – Я одна. Не надо было промахиваться. Твой брат прав.

Теперь нужно идти до конца. Надо убрать лидеров, и немедленно – это заставит остальных успокоиться и сделает сговорчивее. Сегодня вечером, ночью. Конде, потом Добинье… Телиньи, Бовуа, Морне…

– Дюбортаса, Ларошфуко.

– Миосенса и других.

– Крюсоля, Арманьяка.

– И конечно, Генриха.

– Нет, его не надо! – захрипел король, задыхаясь от очередного приступа удушья, – не трогайте Генриха!

– Колиньи.

– Колиньи, – Карл теребил завязки на своей рубашке, лицо его было влажным от пота, глаза лихорадочно блестели, в уголках рта выступила пена.

 – Вы хотите смерти адмирала? Я – тоже. Тоже. Он меня подавляет – думает, что может править вместо меня. Но пока ещё я король Франции… – ему уже трудно было говорить, речь стала походить на бульканье, губы посинели, зрачки были расширены. – И всех остальных гугенотов Франции вместе с ним! Ни один из них не останется в живых. Ни один, кто мог бы потом меня упрекнуть, – уже почти скулил он.