Его Снежинка, пятая справа

Лично мне всегда больше нравилась Купава… Я наморщила нос и постучала пальцами по корпусу ноутбука. Но всё это не важно, я должна вживаться в роль, и не Купава ныне уходит в декрет.

?

Итак, кто она, Снегурочка? Прекрасная, как зимний узор, льдинка! Холодная и бесчувственная, её сердце не умеет любить, и ей, такой тонкой, летящей, как зимняя вьюга, движет только любопытство. И уговаривающие её Снежинки правы: человеческие чувства опасны, они вообще противоестественны для ледяной девушки. Что станет с самой красивой сосулькой, если поднести её к тёплым губам? Правильно, она растает!

Перестав думать о чём-либо, помимо роли, я репетировала до поздней ночи.

И весь следующий день тоже. Терминатора не было, значит, занят. Даже хорошо, что никто не отвлекает от работы – настоящая концентрация!

Лишь вечером, вспомнив о еде, я поднялась на кухню, зажгла свет и, заварив себе чаю, подошла с горячей кружкой в руках к окну. На фоне ярко жёлтого освещения оно казалось просто большим синим квадратом.

Прислонившись носом к холодному пластику, я вдруг увидела крошечные снежинки, летящие в столпе света, струящегося из дома на улицу.

«Сёстры, – улыбнулась я. – Я ведь тоже Снежинка!»

Я долго смотрела на их танец, с некой досадой понимая, что такой воздушной лёгкости мне никогда не добиться. Но пока нет хореографа, почему бы не поучиться у природы? Я выключила свет и снова прильнула к окну. Натруженные мышцы болели, чай остывал в кружке, а я, словно в трансе, пыталась повторить расслабленной рукой танец крошечных дочерей метели.

Мысленно слиться с ними, стать стихией, позволить телу раствориться и почувствовать. Тихо-тихо, под вальс снежных крошек в темноте, звучал в моей голове Чайковский.

И вдруг в этой блаженной, медитативной тишине, послышалось шуршание шин. Кто-то дёрнул калитку и заскрежетал ключом.

Терминатор?! – радостно подпрыгнуло сердце и тут же сжалось: – Но почему он не открыл ворота?

?

Лязг железа, скрип петель, слепящая клякса фонаря по ночному двору.

Точно не он! – быстрее, чем ползающий луч коснулся окна, сообразила я.

Юркнула к стене, присела на корточки и тут же спохватилась, вспомнив про кружку на подоконнике: дыму из жидкости неоткуда было появиться в пустом доме!

Та самая рука, которая только что повторяла танец снежных хлопьев, превратилась в конечность Кентервильского привидения и буквально слизнула за ручку кружку, чтобы бесшумно переставить на пол.