Его Снежинка, пятая справа

Заводя машину, негроид зыркнул на меня и бросил стоящему передо мной терминатору:

– Убери.

Что?! Это обо мне? Во рту у меня мигом пересохло.

– Ребёнок же… – буркнул тот.

Я?!

– Есть разница? Выполняй! – гаркнул босс.

Внедорожник тронулся с места, но притормозил.

Мои мышцы задеревенели. Расширенными глазами я впервые глянула на глыбу передо мной. И увидела лицо универсального солдата. Обезличенное. Жёсткое. И пистолет в руках. Чёрный. Почти, как бутафорский.

Темнота зимней ночи внезапно стала яркой, словно единственный фонарь позади превратился в прожектор.

Я отступила по кромке пруда. В голове ни к месту забренчал радужный «Марш Радецкого». Барабаны. Тарелки. Скрипки. Литавры.

Универсальный солдат в два шага оказался рядом. И пистолет.

Это всё? Занавес? А роль?

– Не в ноги… – сипло выдала я и, зажмурившись, вжала голову в плечи.

Мрак навис сверху. Горло сдавило. В голове потемнело. Ноги ослабли. Марш оборвался звоном тарелки…

…

…

…

…

…

?

Я открыла глаза и увидела белый потолок.

Во рту было сухо и противно, как после долгого, муторного сна. Я коснулась головы рукой и вязкую кашу внутри прорезала мысль:

«Господи, меня же убили!»

Вспышка воспоминаний отрезвила. Я рванулась встать, но сильная рука надавила на плечо и опустила меня обратно на что-то мягкое.

– Тише, тише, девочка. – На мою кисть опустились горячие пальцы – там где пульс.

Я повернула голову на голос и увидела то самое лицо из темноты – универсального солдата.

Огромного, широкоплечего терминатора в распахнутой куртке поверх тёмной рубашки. Он сидел, нависая надо мной.

Я сглотнула и отодвинулась, ощущая ладонями тёплый ворс покрывала.

При свете терминатор оказался гораздо моложе – лет двадцать семь, не больше. Высокий, упрямый лоб, треугольником вперёд выступала стрижка – настолько короткая, что даже не понятно было: каштановые у него волосы или русые. Славянское лицо, не квадратное и не угловатое, но какое-то очень выделяющееся – будто каждая черта оттенена контурным карандашом, чтобы подчеркнуть несгибаемость характера и не способность шутить: правильная форма черепа, аккуратные уши, прямой нос, подбородок с ямочкой, скулы, брови, из-под которых в упор меня сверлили два серых глаза.

Круги усталости под ними и полоска шрама между правой ноздрёй и верхней губой, как подтверждение боевого крещения участника драк и всех тех кошмаров, о которых я предпочитаю не знать.