Рондо

Пришлось смотреть прямо на амбулаторном хирургическом столе, который использовался здесь в иных целях. С хирургом мы пришли к выводу, что задний проход или анус у девочки не имеет повреждений. Если не придираться к тому, что среди продольных (веерообразных) складок, известных под названием анальных столбов – морганиевы колонны – оказался вроде бы маленький белесоватый рубчик по длине не более 4 миллиметров и 1–2 миллиметров по ширине. До конца мы так и не определились, можно ли увиденное образование назвать соединительнотканным рубцом.

Кроме всего прочего хирург посмотрел сфинктеры, ампулу прямой кишки, насколько возможно. Конечно, как и следовало ожидать, никаких повреждений у девочки не обнаружилось. А если мы и смогли бы что-то найти, то это рубцы на слизистой прямой кишки, которая при половом насилии рвется в виде прямых углов. После раны заросли бы с образованием тех самых упомянутых ранее прямоугольных соединительнотканных рубцов. Но ничего, конечно, не было и не могло быть. Он порвал бы ей, подумал я, не только слизистую прямой кишки, но и все сфинктеры. Говорить с хирургом нам долго не пришлось. Он был мусульманином и малоразговорчивым человеком. А если говорил, то очень тихо.

Наконец мы оказались с Маскаевыми в моем кабинете. Я уже подустал от них, а они не только устали, но и выглядели не очень довольными, как я проводил обследования. Заключение липецкого врача я еще и в глаза не видел.

Девочка уже привычно, сама, без приглашения, села на кушетку. Мать в стоптанных туфлях опять задержалась у двери, где в углу стоял сейф, а правильнее назвать его железным шкафчиком, на который она снова оперлась или облокотилась.

– Давайте с вами решим так: я свяжусь со следователем и все, что мне еще потребуется для экспертизы, я запрошу через него. Возможно, нам придется снова встретиться! – я говорил так, потому что чувствовал себя неуверенным, легко ли мне удастся прийти к однозначному выводу.

Теперь я хотел увидеть Маскаева и понимал, что без экспертизы подозреваемого не обойтись.

Дочь и мать вышли от меня, из моего кабинета, сильно удрученными. Они поплелись прочь, унося на себе и за собой горькую ложь.

Мать вышла за порог морга, и ступила на подкосившиеся ноги. Как будто оказалась или очутилась неожиданно для себя на полусогнутых коленях, оттого казалась еще меньше ростом в отличие от дочери. А та, наоборот, шла ровно, выпрямившись, с четким изгибом в области поясницы и далеко вперед выставленной грудью.