Самба на острове невезения. Том 2. Разоблачение Шутника

Потом пять минут искала свою зубную щетку, думая о том… О чем? Нет, не красивая. Самая обычная щетка. А, вот о чем! Думая о том, какого же она цвета. И куда же она, сволочь, задевалась… (Ой, простите… Порядочным девушкам не пристало ругаться.) Потом нашла ее и еще пять минут радовалась сему событию. Дальше по программе – зубы! О, зубы требуют тщательного ухода!

Когда еле различимый голос за дверью заговорил тремя разными тембрами, два из которых были низкими, а первый, напротив, дошел до писка, а сама дверь принялась сотрясаться от богатырского стука шести рук, я поняла, что пора бы мне уже и позавтракать.

Открыла дверь одним рывком и вышла на суд обозленной толпы.

Настя, Роб и Святослав Сергеевич взирали на меня, как собаки на черную кошку, перебежавшую всем троим дорогу.

– Юлька, ты совсем спятила! – визжала Кислякова. – Висит же расписание! После Леши иду я! Ты забыла, да?! О нет, – когда я вывернулась от обступивших меня хищных туловищ и потопала на кухню, – ты помнила все, да? Ты это специально сделала! Ну, я от тебя не ожидала!.

. Эй, ты куда?!

Неожиданный вопрос заставил меня обернуться на полпути. Как это куда? На кухню, разумеется. Но обращалась она в этот раз не ко мне.

Проворный Роберт просочился между ней и пиратом и захлопнул перед их лицами дверь в ванную.

– Эй! – свою ярость финтифлюшка тут же переключила на нового врага. Забарабанила со всей силы. – Выходи! Я перед тобой!

– А по мне пофиг! – донеслась так знакомая мне фраза. – Я в свое время иду и даже уже немного опаздываю!

– Вообще-то, уже мое время давно, – заявил грозно Святослав и, сверяясь с часами, добавил, – …закончилось.

А твое еще раньше!

– Мне пофиг, – повторился Роб и включил воду.

Я расхохоталась, наблюдая данную картину. Пускай меня сейчас порвут на части, но это стоило того. Роб поступил с ними так же, как и со мной тогда. Что ни говори, а есть в мире справедливость.

Глава 23

– Вот если б ты выщел за мэня тогда, ничего б этого не был! – пускал пар из ушей Рашик, точно архаический самовар.

 – Они б знал, белый свиньи, что мой женщин не сметь обижать, не то хана! – достал кинжал и покрасовался с ним, приставляя с разных сторон к лицу и меняя соответственно его выражение – не кинжала, а лица.

– Какие мы грозные! – похвалила я артистические таланты тренера и зааплодировала. Мимикой Рахат мог продемонстрировать абсолютно любые настроения.

– Я рад, что насмешил тэбэ, мой пэрсик!

Мы сидели на кухне в его номере.