Хомут на лебединую шею

Но опять же до такой крайности не доходило, чтобы женихи прежних невест бросали, чтобы им Гутиэра новую нашла.

– Ну что уж вы так… Скажите брату, пусть едет обратно, девушка, наверное, от слез высохла…

– Да не высохла девушка. Она уже замуж выскочила. Так что вы Андрюху-то пристройте. Он молодой еще, ему тридцатника нет.

– А у Гутиэры как раз на примете славная невеста есть, – хитрой лисой пропела Аллочка. – Признайся, Гутенька, у тебя же еще сестричка не пристроена!

– Вы мне позвоните попозже. – Гутиэра стала выталкивать Поросюка за двери.

 – Я подберу, поищу, звоните.

Едва Тарас Тарасович откланялся, как Гутя накинулась на Аллочку:

– Да ты с ума сошла! Мальчишке еще тридцати нет, а ты в жены набиваешься! Ты что, хочешь мне всю репутацию с корнем выдернуть?!

– Ага, а чего это, всем так находишь женихов, а я будто не родная. А мама, между прочим, на тебя так надеялась, – пробасила Аллочка и даже выкатила слезу. – Говорит, езжай, Алиссия, к Гутьке, может, она тебе какого полоумного сыщет…

У Гути вдруг просветлело лицо.

– Не реви. Я знаю, что делать. У меня есть группа девушек, им за шестьдесят, так вот мы с ними каждую неделю ездим в госпиталь. Там такие женишки хранятся, я тебе скажу! Конечно, молоденьких мы не трогаем, а вот зрелый контингент, то есть те, кому уже к восьмидесяти, – просто принцы! Я уже четырех своих клиенток пристроила, не нарадуются.

– Вот сама бы и искала там себе принца! Тоже мне, Золушку нашла. Мне не надо к восьмидесяти. Молоденького хочу! – басом капризничала сестричка.

– Ты только подумай – сейчас молоденьких девчонок на стариков тянет. Оглянись вокруг-то! Девчушке двадцати нет, а муж у нее пенсионер! А все потому, что удобно. Скажи мне, ну зачем тебе молодой кузнечик? Ни слова сказать, ни жену обласкать. А вот выйдешь за зрелого мужчину, сразу генеральшей станешь. Чем плохо?

Аллочка мигом захотела стать генеральшей. Прямо сейчас. Она стремительно унеслась в комнату, сидела там пятнадцать минут и вынеслась к сестре совсем в другом виде.

Обрюзгшие щеки и неправильный прикус Аллочки всегда делали ее похожей на английского бульдога. Теперь же ее веки хлопали накрашенными ресницами так, что с них кусками валилась тушь, ланиты горели свекольным румянцем, а губы были старательно обведены Варькиной праздничной помадой и блестели, будто Аллочка только что грызла кусок сала. Дополнял образ невыносимый шлейф духов, которые, вероятно, сестрице остались еще от матушки.

– Все, я готова.