Край ничейных женихов

А уж если она соблаговолит подарить Михаилу Ивановичу наследника!

– Машенька! Не пошли! – брякнула вилкой об стол баба Нюра. – Откуда у деда может подариться наследник? Он от одного-то… от этого… Иванушки… сбежал! Фиг докричишься!

– И тогда… – упрямо гнула свое Мария Адамовна. – Тогда квартиру придется делить пополам: их трое будет и нас трое… Эх, жалко, что Андрюшенька доли не имеет.

– Андрюша получит все! – рявкнула баба Нюра. – Но… после моей смерти. По завещанию.

– Это мы так думаем, мама, – уставилась на нее невестка.

– Кстати, а где он есть-то? Миша? – вдруг опомнилась баба Нюра. – Надо его немедленно искать и везти домой! И… завтра же!.. Послезавтра мы продаем эту дачу со всеми тут… Любочками!.. Куда Миша-то подевался?

Иван Михайлович почесал нос. Вообще-то Любаша ему приглянулась. Очень приветливая, приятная, пышная такая женщина, и самогонка у нее хорошая, но… Отчего-то совсем не хотелось себе братика или сестричку, вот до зубовного скрежета! От детей он отвык, что ли?

– Любаша… кхм… Люба… короче, эта женщина говорила, что дед к соседу ушел, – напомнил он.

– Точно! Через дорогу, – кивнула Мария Адамовна. – Ну что ж, пора познакомиться с соседями. Я за дедом.

– Я с тобой, – тут же поднялась свекровь. – Иван, ты остаешься мыть посуду. Набери воды, налей в тазик и… вперед.

Иван Михайлович поморщился, он и дома-то не особенно любил посуду мыть.

– А где воды набрать? В колодце, что ли?

– Откуда я знаю, – пожала плечиками баба Нюра.

Соседский дом выделялся из остальных своей добротностью и величиной.

– Вот знает ваш папка, с кем дружбу-то водить, – похвалилась баба Нюра. – Он бы еще годика два здесь прожил, и у него такой же бы домик был… Красивый!

– Точно, – кивнула Мария Адамовна. – У него бы был, но тебя бы это совсем не радовало.

Баба Нюра крякнула, и до калитки они добрались уже молча.

Это была даже не калитка, а большая деревянная дверь, рядом с которой ярким пятнышком краснел звонок.

– Во, все по-городскому! – удивилась Элеонора Юрьевна.

– Мам, так здесь, может быть, такие же дачники живут. Сейчас ведь ничего не поймешь…

Они позвонили, и двери им открыла крупная женщина лет шестидесяти, держащая в руке половину пирога.

– Здрассьте, вы ко мне? Сдурели совсем? Ни днем, ни ночью от вас покоя нет! Завтра все вопросы! – отмахнулась она и тут же захлопнула перед гостями двери.