Невесты по вызову

– А я сказал, что сюда нельзя, не буяньте, – упрямо стоял на своем охранник. – Чего это вы?

– Да мне… Мне быстренько, – пыхтела Мария Адамовна, пытаясь сдвинуть здоровенного бугая. – Мне… Только автограф взять! Я только возьму и… и все!

– И я тоже, – послышалось сопение Ивана Михайловича. – Я тоже… только автограф оставлю, и все…

– Ваня! Не расстегивай ремень! – взвизгнула Мария Адамовна. – Это… это неприлично!

– Скандалить нельзя, – бесстрастно бубнил охранник, не сдвигаясь от двери ни на миллиметр.

Неизвестно, сколько бы еще бились Коровины о пуленепробиваемого охранника, если бы дверь не распахнулась и к родителям не выскочил сам Андрей. Правда, узнать его можно было не сразу – парень все еще был в гриме и в парике, но он был так счастлив!

– Пап! Мам! А я вас и не ждал! Класс! – проговорил он, поправляя белокурую прядь. – Только мне сейчас некогда. Мне сейчас выходить через пять минут. Ну как вам? Понравилось?

– О-о! Адрюшенька-а! – подоспела и Элеонора Юрьевна.

– Баб, а тебе как? Понравилось?

– И-зу-ми-тель-но! – закатила бабушка глаза к потолку. – Хоть кто-то из нас вышел в люди! Это ж какое счастье!

– Погодите… я щас… – пыхтел Иван Михайлович, пытаясь справиться с ремнем. Ремень был завязан проволочкой, поэтому расстегиваться не торопился.

– Что хорошего?! – набросилась на свекровь Мария Адамовна. – Я вас спрашиваю, что тут хорошего, когда мой сын… Андрей! Ты говорил, что работаешь в модельном агентстве! Но ты не говорил кем! Я уж думала – ты там менеджер какой, полы моешь или, на худой конец, заместитель директора, но это ж! Это ж просто…

Дальше Мария Адамовна буквально подавилась словами – ее Андрюшенька протягивал ей весьма ощутимый, плотненький конверт, из которого выглядывали купюры.

– Эт-то… это что? – совершенно другим голосом пролепетала растерянная мать.

– Это, мам, у нас ну вроде как первая получка, – торопливо пояснил сын. – Гонорар за выступление. Ты возьми, а то… ну мало ли чего, сама понимаешь…

– Понимаю… конечно-конечно… – кивнула Мария Адамовна, торопливо заталкивая гонорар в лифчик. – Я понимаю… а как же!

– Во! – пьяненько фыркала Элеонора Юрьевна. – Она п-понимает! А говорила… говорила – что хорошего?

– Да, мама! – зыркнула на нее Мария Адамовна.