Нервных просят утопиться

Рядом стояла колченогая табуретка с какими-то склянками.

– Видали, я за им, как за дитем малым, хожу. Соседка моя, Валька, советовала его в больницу городску отправить, а я воспротивилась. Чего там мужуку делать? Да и разе кто там буит за им так-то ходить? А я ить и молочко ему парно даю, и сметанку… Я тут давеча подсчитала, так ить на три тыщщи он у меня належал-то! – не умолкала хозяюшка.

Гутя кинулась было к кровати, но зять пригвоздил ее к месту.

– Всем стоять, где стоите! Только попробуйте сдвинуться! Не вздумайте мне мешать.

– Гутя… Гуть, – недовольно зашипела Аллочка. – Че это он разорался на тебя, а? Ты его сегодня ужином не корми, надо воспитывать уваж…

– Цыть, я сказал!!

Фома при виде больного преобразился – нахмурил лоб, ухватил бедолагу за руку и замер.

– На сколько, вы говорите, он у вас сметанки наел? – вдруг спросил Фома у старушки.

– Так ить… подсчитала я… Три… полторы тыщщи выходит, – принялась теребить платок бабуся. – А в больницу я не отпустила, загробили б…

Фома еле скрывал раздражение, положение больного было отвратительным.

– Зря. Вы его сами чуть не загробили, с такими ранами ему нужна срочная, квалифицированная медицина. Когда его нашли?

Старушка струхнула. Ну да, хотелось ей вытянуть за больного деньжат, но она ж не думала, что тому так худо!

– Кода? – переспросила она и охотно затараторила: – Так ить это… Ночью. В аккурат со вторника на среду. Малаиха ко мне приташшила. Да ить эта Малаиха така чудна! С ейным мужуком…

– Так, дамочки, – невежливо перебил Фома.

 – Сейчас мы этого барина осторожно переместим в машину, а вам места нет. За вами… За вами я уж потом вернусь, боюсь, не довезу больного.

– Да и не надо за нами, мы сами, мы пешочком, – затараторила Гутя и засуетилась возле кровати.

– Ниче себе, пешочком, – пробубнила Аллочка, но к кровати тоже подошла.

Гутя не слышала, чем там снова недовольна сестра. Она порхала возле больного, подбегала с разных сторон, хваталась за щеки и даже тихонько подвывала.

И все же ее страданий любимый не слышал. И не видел. Зато он неожиданно открыл глаза, уставился на Аллу Власовну и четко проговорил разбитыми губами:

– Алла… собака… сссука…

– Уйди от него немедленно! Видишь, ему от тебя плохо! Надо же – больной, а ведь тебя насквозь видит! – вскинулась на сестрицу Гутя. – Сейчас, сейчас, Севочка, сейчас…

– «Сецяс, сецяс»! – обиженно скривилась Аллочка.