Свидание с развратным фавном

 – И вообще ни фига не читаю! И ничего, не умер!

От шума даже котята завозились и испуганно пискнули. Этого вытерпеть Шишов уже не мог. Он остановил автобус, высунулся со своего места и срывающимся голосом заорал:

– Граждане! Граж-да-не! А вот не люблю оперу! Не люблю, и все!

– А тебя вообще никто не спрашивает! – рыкнул на него толстый дядька. – Засунься обратно!

– Я те засунусь! Пешком сейчас брюхо потащишь! – огрызнулся Семен. И продолжал дальше проникновенно: – Граждане, так я вам про оперу.

Вот не люблю я ее! Слышь, жирный, ты же тоже не любишь, да? Да у тебя по роже видно – какая уж тебе опера… Но я ж не говорю, что ее быть не должно. Это ж искусство! Ты захотел – сходил. Я не захотел – не пошел. Так и книги. Захотел – читай Петрова, захотел – Сидорова. Чего орать-то? Взрослые ж люди, неужели трудно догадаться? И вообще – кто про культуру воплем орет, первый дурак и есть. Всем понятно? – рявкнул Шишов так, что подпрыгнули не только котята, но и Серафима. А потом уже совсем просто добавил: – А если еще орать будете, я вообще стоять буду.

Пассажиры все же решили ехать, поэтому скоренько утихомирились, и автобус тронулся.

– Ты, сынок, проехал, – вдруг раздался бойкий голосок старушки. – На Гусянку надо было на энтом повороте завернуть.

Шишов только сжал зубы и крепче вцепился в руль, а Серафима и вовсе бабушку не услышала – она теперь думала только об одном: как бы ей добраться до женщины с книгой.

Удача Серафиме улыбнулась – читательница проехала свою остановку и очнулась только на конечной.

– Ой… а где это мы? – точно спросонья заморгала она.

– Не пугайтесь, вы на конечной, – ласково залучилась Серафима. – Да вы не торопитесь, все равно опоздали. Скажите, а что, в книге и в самом деле простая женщина раскрывает убийства?

Дамочка с таким видом взглянула на кондуктора, будто та показывала стриптиз в детском саду.

– Вы что, не читали Донцову? Как же это вас судьба-то обделила… А женщина там простая.

И убийства раскрывает. Потому что дотошная, ну и умная, как все мы, женщины.

Дама усмехнулась, положила книгу с яркой обложкой Симе на колени и легко спрыгнула с подножки.

У Серафимы екнуло сердце. Где-то глубоко заворочалась надежда, и даже настроение улучшилось.

– Сеня! Черт патлатый! Чего расселся? – лихо выкрикнула она и неожиданно разлохматила чуб своего шефа. – Езжай давай, покажем этим Федоровым!

Ну и Шишов расстарался.