Звёздочка моя новогодняя

 – Вчера как своему сказала, он как встал в третью позицию, дескать, никуда не поедешь, и точка! А я… Можешь себе представить, я даже спорить не стала. Только об его голову елку погнула…

– И почему вот вы, Женечка, мужа не слушаетесь? – вздохнул Чеботарев и достал гитару.

– Васенька! – сразу же оживилась Анжела Кузьминична. – Спой ту песенку, которую ты для меня сочинил!.. Мне бы только смотре-е-еть на тебя-я-я…

– Это вообще-то Есенин написал, – выдал информацию Игорек. – И совсем не вам.

– Много ты понимаешь, – фыркнула Анжела Кузьминична.

– Еще никто не едет, мы на месте стоим, – снова не выдержал Игорек.

Анжела Кузьминична только собралась язвительно ответить негоднику, как в автобус с криками ворвались дети.

– Мама! Мы тебя нашли! – крикнул краснощекий карапуз и кинулся на руки к Женьке.

– Граждане! Мы отъезжаем! – появился в дверях Криворуков.

– Погодите отъезжать! – подскочила Женька. – Мне детей вернуть надо! Ванечка, а папа-то где? Вон он? Петр! Твою мать! Забери детей, я сказала!

Возле автобуса стоял Петр и смотрел через окно на Женьку глазами спаниеля.

– Женечка… мы не можем остаться без тебя, поэтому решили ехать вместе с вами, – выдал он.

– С ума сошел?! – вскинулась Женька. – Ты даже сумок не взял! Водитель! Водитель, не пускайте этого полоумного! Ванечка! Бегом к папе, он сейчас купит вам… Он сейчас нарядится Дедом Морозом, и вы можете просить у него что угодно! Петя! Отведи детей к маме!

– Но Женя! – жалобно поскуливал Петр, принимая барахтающегося Ваньку из рук Чеботарева.

– Я отпрошусь и приеду! – уже махала им рукой в окно Женька.

– Водитель! Трогай! – скомандовал Криворуков, и автобус, нещадно чадя, тронулся с места.

Чеботарев тут же грянул на гитаре «Прощание славянки». Женька отвернулась и тихонько всхлипнула. Анжела Кузьминична промокнула глаза шарфиком:

– Какая любовь! Какие чувства! Ах, молодость… Крутикова! Вылезай! Не порти нам Новый год.

Но никто никуда не вышел, все устроились на своих местах, а на место кондуктора умостился Криворуков и прочитал обращение. По бумажке:

– Дорогие мои одно…

– Сельчане! – рявкнул Чеботарев.

– Однопометники! – весело докончил Веткин.

– Одномандатники, тоже можно, – подключился Банченко.

– Дорогие мои одно… коллеги! – извернулся Криворуков.