Зрелые годы Джульетты

 – Ну ить прям на рабочем месте! Можно сказать, на книге Пушкина! Романтики, мать их!!! И куда ж токо твое начальство глядит, стерва ты такая?!

Она расходилась все больше и больше, а у Глаши, как на грех, в зале сидели читатели, и ей безумно хотелось провалиться сквозь землю. Но провалиться никак не получалось, и тут неожиданно проявил себя Ромео Писитдинович. Он вдруг собрал брови на переносице и грозно рыкнул на супругу:

– А ну! Молчать нада! Кому сказал! Ишь какая! Домой!

Манька поперхнулась словом, потом быстро закивала и стала пятиться задом, не забывая тащить за собой муженька.

– Пойдем, Ромочка… Чего уж ты так-то? Домой так домой, разе ж я супротив когда была?

Уже у дверей она показала Глаше увесистый кулак:

– У-у! Злыдня! Я те вечером-то волосья повыдергаю!

Глаша с облегчением выдохнула, быстро поправила кофточку и нацепила на лицо жизнеутверждающую улыбку.

– И чего? – осторожно выглянула из-за двери Зинаида Васильевна. – Ушли они?

Глаша равнодушно, словно ничего и не произошло, кивнула.

– Нет, Глафира, вот ты мне скажи… – уже смелее продвинулась вперед начальница. – А чего этот наш сторож все к тебе липнет? Я приглядываюсь к тебе, приглядываюсь… Вроде бы ты и глазами не стреляешь, юбки короткие не надеваешь… Господи, да откуда у тебя короткие юбки? Но отчего же он так вокруг тебя и вьется, так и лезет нахрапом! Что ему, красивых женщин не хватает, что ли?

Глаша даже обиделась, получается, на нее какой-то дворник, и тот посмотреть не может!

– Не знаю, чего ему надо, – неохотно проговорила она.

 – Вы же знаете, я себя чту. У меня вон какой муж – красавец, талант! А уж как меня любит! Просто непонятно, на что бедняга дворник надеется?

– Вот и я думаю, зачем липнет, – все еще размышляла Зинаида. – С мужем-то как раз понятно – ему жить негде, но у этого-то! у него ж своя жилплощадь…

Глаша не стала отвечать на мелочные нападки начальницы – что поделать, женский век короткий, и у Зинаиды он давно уже истек, начался век старухи! Да она вообще с таким характером наверняка и родилась бабкой!

Глаша выдавала книги, заводила формуляры, а у самой перед глазами стояло лицо Рудольфа.

Как он хмурится, как улыбается, как думает… Что же ему вечером эдакое приготовить! Капусту потушить, что ли? У них еще осталось полкочана. Все, что вчера принесла Галка, Рудик наверняка съел, он же целый день дома. Или не капусту.