Роза Ветров

 – Неужели не знаете, откуда они берут наложниц? Сколько османских султанш по происхождению гречанки? Грузинки, армянки?.. Даже русские!

– Да, но это кощунственно. – В горле у юноши пересохло, но он всё равно украдкой любовался её непоколебимостью. Или же это была только игра?.. – Как вы избежали плена?

– Отец прятал меня в монастыре. В Аркади и в других… Однажды даже в доме своих друзей-турок…

– У вас были друзья-турки?

– Ну вы же дружите с Мехмед-беем, не правда ли?..

Дима снова вгляделся в звёздное небо сквозь запотевшее окно.

Зима в этих краях хоть и не суровая, но его почему-то пробрал странный озноб. Или же всё-таки жар?..

– Мехмед другой, – заключил он немного погодя и опёрся о подоконник руками. – Он тяготится своей семьёй. Сколько бы он ни скрывался, я это чувствую.

– Бесконечные «харамы», – согласилась с ним Ксения. – Он похож на бочку с порохом. Когда-нибудь обязательно взорвётся… Помяните моё слово, ваше сиятельство.

– А Вачаган? – переспросил его сиятельство, явно входя в кураж.

Ксения вновь улыбнулась.

– Он неплохой, но совершенно слеп в том, что касается чувств. Цифры чересчур забили ему голову.

– О да, это точно о нём!..

Молодые люди весело рассмеялись, и напряжение между ними медленно сошло на нет. Смех разрядил обстановку, но деспинис, которую слишком многое тяготило, не позволяла себе надолго забыться.

– Мой брат – полнейший недотёпа, – сказала она, почти не моргая. Дима внимательно слушал её. – Обаятельный, но ужасно безответственный.

На него нельзя положиться. А митера…

– Митера?

– Она постоянно жалуется на головные боли, и я знаю, что она нездорова. Если бы не дядя Анатолиос… не знаю, где бы мы сейчас были.

Юноша сглотнул, чувствуя, как сочувствие и сострадание переполнили его тело. Ксения поражала его с каждой минутой всё сильнее. Кто мог похвастаться такой силой духа?!.. Через что ей только не пришлось пройти… но у каждой истории – тем более такой печальной! – должен быть свой счастливый конец.

И если бы он писал её, то он бы…

– Но я рада, что Геннадиос встретил вас, граф, – неожиданно вновь подала голос деспинис и расхрабрилась, расправив плечи, – да и из всех его друзей вы, пожалуй, нравитесь мне больше всех.

– Правда?.. – ни жив ни мёртв спросил Дима.

«Вы мне тоже… нравитесь!». – Весь разговор эта мысль не давала ему покоя.

– Да!.. Вы уравновешиваете остальных. Если бы не вы, не думаю, что они бы сдружились.