Подарки зятя или Эльфийское проклятье

Ох уж эта тихая, размеренная жизнь, к которой так тяготела его семья! Разве он уже давно здесь не заскучал?

– Я приеду к тебе, как только освоишься, – промелькнул в голове вчерашний разговор с Паулем в садике за домом, где братья каждый вечер играли в футбол. – Если в этом твоём Лондоне будут красивые девочки, припаси для меня одну!       

Михаэль невольно улыбнулся, не раскрывая век. Голоса эхом проносились в его голове.

– Ты сначала школу закончи, – полушутливо отвечал он, схватил Пауля в охапку и мягко развернул к дому.

 – Только смотри… Нашим ни слова о Лондоне! Я пока что им ничего не сказал.     

– Осталось-то всего пару месяцев. Как получу аттестат зрелости, так и сорвусь к тебе. Вот увидишь. – заверил Михаэля кузен. – А насчёт Лондона не переживай… Я могила!  

Пауль ответственно молчал – целые сутки! – пока Михаэль и сам не осознал: пора.

Вдохнув побольше воздуха, поднялся на второй этаж, – чем это у них так вкусно пахло? Выпечкой или жареной картошкой? – поцеловал мать в щёчку, отдал ей гостинцев, разулся, повесил пальто и…

– Садись, милый, – беззаботно отозвалась Соня и, оставив гостинцы на кухне, застучала тарелками и вилками и вернулась в гостиную, где дядя Томас по своему обыкновению читал газету. – Ужин вот-вот будет готов.

– Я не хочу есть, мама, – вяло откашлялся Михаэль, встал напротив большого вытянутого стола, за которым домочадцы обычно ужинали, и на одном дыхании выпалил: – Дядя! Вообще-то… Я хочу с вами поговорить.

Я решил… Я бросаю институт и еду в Лондон.

В висках пульсировало, а ушастый домашний кокер-спаниель залаял от всей этой стремительности, завился у ног волчком. Соня разливала вечерний кофе по кружечкам и как раз наполняла чашки, замерла с чайником в руках и вскрикнула.

Томас опустил очки к переносице.

– И тебе не хворать, дорогой племянник, – проговорил он, иронично вздыхая, и со скрипом задвинул для Михаэля стул. – Садись. Скоро и Пауль из спортивной секции вернётся.

Первый порыв немного прошёл, и Михаэль покорно сел, сложил руки на коленях, постучал кончиком домашних тапочек о чистенький паркетный пол и огляделся.