Твоя Мари. Несвятая троица

Олег, злой, как черт, захлопывает дверь нашей комнаты и задвигает защелку:

– Ну, не может, чтобы не вывести, что за человек…

– Что… там?

Мне не сильно интересно, да и кайф мне Денис сломал своей дурью.

– Я ему папа, что ли? – Олег забирается под одеяло, и я просто физически ощущаю, как от его тела волнами исходит злоба. – Не умеешь – не берись! А выпил – вообще не берись, даже если умеешь! В асфиксию мальчик поиграть решил!

– Господи…

– Что-то они с Севером вообще планки сорвали, не контролируют себя никак.

– Это не наше дело.

Он смотрит на меня, потом вздыхает:

– Ты права. Не наше. Но если что-то случится, я буду чувствовать себя виноватым – я здесь самый опытный.

– И что – так и будешь всем сопли вытирать? Им под полтинник уже всем, пусть разбираются. И мне, кстати, надоело, что моя Тема идет по радиусу, если у этих придурков что-то происходит.

– Мари, ну, что ты… тебе я дам все, что ты захочешь, только скажи.

– Да? Тогда… руки за спину, господин. Нет, ляг на них! Или… – с меня вдруг слетела вся истома от веревок, я встаю и иду к саквояжу. – Можно?

– Чего ты хочешь?

– Ты скажи – можно?

Олег заинтригован:

– Хорошо, можно.

Я вытаскиваю кожаные наручи – у них большие ремни, хватит на его запястья:

– Руки за спину заведите, господин.

Он смеется:

– Ты что придумала?

– Увидите.

Он подчиняется, и я стягиваю его запястья сзади, заваливаю на спину и тяну вниз брюки:

– А вот теперь я посмотрю, насколько хватит вашей силы воли…

– Только не это… – стонет Олег, но сам подается вперед, понимая, что я все равно сделаю, что хочу.

Этим искусством я давно овладела в такой мере, что ничего выдумывать не приходится. Но рядом с кроватью стоит бутылка с водой, и она явно холодная… Контраст теплых губ и холодной воды доводит моего Верхнего до крайней точки, он стонет, закусив губу и закрыв глаза, а я, видя это, получаю такое удовольствие, от которого заходится сердце.

– Ты… сумасшедшая… – задыхаясь, произносит Олег и вытягивается в струну. Через секунду он орет так, что мне становится смешно – представляю, чего сейчас нафантазируют остальные… – Мари… я тебя убью…

– Придется оставить тебя в наручах, дорогой, – невозмутимо говорю я, садясь на него сверху.

– Освободи руки.

– Нет, – наклоняюсь и провожу языком по его шее вниз, к яремной впадине.