Берова тропа

Ох и злое проклятье твое, Зимогор!

Раздосадованная, Марика сунула чугунок с похлебкой в печь, подобрала и сложила дрова, брошенные Ольгом на пол, подумала и протерла пыль на столе и полках. Давно пора было навести порядок. Разложила высушенные травы, собрала несколько мешочков для заваривания. Привычное и любимое дело не ладилось, раздражало. Мысли в голову лезли недобрые. Ольг дремал на полу, занимая своей тушей почти все свободное пространство домика. Ну и что с ним теперь делать? Выгнать – невозможно.

Слаб еще. Да и раны не зажили. К тому же с повязкой на глазах отпустить нельзя, это все равно, что дитя в темном лесу одного оставить. А смотреть на него – сплошное расстройство и невольные воспоминания о своей загубленной молодости.

– Там к тебе идут, – не открывая глаз, пробормотал мужчина. – Выходи.

– Как услышал? – встрепенулась Марика.

– Не знаю сам. Лес сказал. Видать и правда – побратался с бером.

– Ну как же, – не упустила случая поддеть его травница.

 – Просто слух обострился. Слушай, княжич, а почему тебя не ищет никто?

– А мне тоже интересно, и почему меня никто не ищет?

Женщина закатила глаза раздраженно, накинула на плечи теплый платок, сунула ноги в добротные кожаные сапожки и вышла на двор. Она и сама уже услышала гостей, благо их было двое, и они громко переговаривались.

– Лукерья, здрава будь.

– И тебе не хворать, Марика. Вот, дочь моя. Помощница.

Травница равнодушно оглядела рыжеволосую веснушчатую девицу лет десяти, кивнула.

Куда больше ее заинтересовал большой короб под мышкой у кузнечихи, да сверток в руках девочки. Никак принесли ткань? Вот это славно! У нее уж перевязки заканчиваются, все на этого увальня ушло.

– Все как обещалася: и холстина тебе, и яйки, и сыра еще принесла. А муж мой велел вот передать курицу еще и яблок.

Настала пора Марики кланяться в ножки: благодарность была более, чем щедрой. Кузнечиха же переминалась с ноги на ногу, что-то желая спросить, но не решаясь.

– Что-то еще надобно?

– Дочь моя вот… поглядела бы. Одиннадцать ей, а женское не началось еще. Не сглазил ли кто?

Марика пожала плечами, хмурясь: вот глупая, сама не видит, что ли? Не созрела просто девка, рано ей.

– Все с девочкой хорошо, – успокоила Лукерью. – Всему свой срок. Вот если через два лета не придет, то приводи, будем смотреть. Пока оставь ее в покое, пусть еще с детьми по лугам носится.