Берова тропа

Скажи мне лучше вот что… Какие новости в свете белом? Не ждать ли нам угуров снова? Хорош ли нынче урожай? Как Бергород, стоит? Кто им правит теперь?

– Ой, что делается, ведьма! – обрадовалась женщина. – Ужас что делается! Княжича юного Бергородского-то волки задрали!

– Да ладно! – Было отчего глаза вытаращить.

А Лукерья от такого интереса к ее сплетням даже выпрямилась горделиво, глазами засверкала.

– Ей-ей, не вру! Как есть сожрали! Косточек даже не оставили! Искали его целой дружиною, нашли кусты поломанные, под ними кровь да остатки одежи.

– Ужас какой!

– Вот! ты уж тут осторожна будь, ведьма, волков нынче немеряно развелось. Мужики наши на охоту собираются, стало быть, мстить за княжича.

Марика только головой покачала удивленно. Мстить? Диким зверям? И какой в этом толк?

– Потому и ходи только по тропам заповедным, – напомнила она простую истину бабе. – И детей далеко в лес не посылай.

– Да уж, страшное дело, – кивнула кузнечиха и добавила: – Ежели клюковка еще будет, или кровяника, или еще что – ты на рынок приноси, в этот год ее хорошо продать можно будет.

– Поняла, принесу.

Кузнечиха с дочкой ушли, а Марика в короб заглянула и снова порадовалась: сыру целую головку положили, не пожадничали. Хорошо, хватит надолго.

Глава 5. Ведьмины милости

– Слыхал, поди, Олег? – спросила весело раненого своего, когда в избу воротилась. – Волки тебя, горемычного, сожрали. Беда-то какая!

– Тебе бы все насмешничать, ведьма, – не остался в долгу княжич.

Спросил и дыхание затаил: очень вдруг важно стало узнать, бывают ли тут другие мужчины.

– Ты первый. Больше дураков с бером брататься нет, – не заметила подвоха Марика. – Вот что, друг мой сердешный, если ты уже оправился, помоги воды натаскать. Помыться бы мне, а то непонятно, от кого тут звериным духом несет, от зайчатины или от меня.

– От меня несет, – угрюмо проворчал Ольг.

– Родимый, откуда колодец в лесу? Тут недалеко ключ под деревьями славный. Я в ручье мылась летом, а сейчас холодно уже. У меня там, за сарайчиком, бочонок есть, дождевой водой наполненный. Надо ведро взять да нагреть. Дай-ка раны твои погляжу, можно ли тебе уже мыться?

Ольг безропотно поднялся, позволяя размотать длинные тканевые полосы. Снова касание этих бесовский пальцев вызвало не боль, не страх, но волну жара.