Жанна д'Арк из рода Валуа. Книга первая

А волк оказался хитер, вывел к реке и по льду припустил! Берег там узкий, из-за деревьев сразу не увидишь что к чему, вот Жан и вылетел с наскока. Лед пробил! Хоть и не глубоко, но вспомнил предсказание, испугался, поводья дернул – конь назад рванул, да под ветки! И Жан лицом напоролся на острый сук! Хорошо, глаз целый остался, но щеку так распорол, что шить пришлось…

Герцогиня Мари испуганно охнула, а Клермон, желая произвести ещё большее впечатление, добавил:

– Я вам больше скажу, мадам! Когда этот Мигель рассказывал нам про Мерлина, то, ей-Богу, казалось будто он сам с ним за одним столом и пил, и ел!

Герцогиня от всего сказанного была в ужасе, а, значит, и в полном восторге.

И, поскольку Клермон рассказал ей всё сугубо приватно, уже через сутки в кортеже не осталось ни дамы, ни распоследней служанки, которая бы не узнала под большим секретом от другой дамы или служанки, что духовник арагонской принцессы видит любое прошлое, как свое собственное, а будущее читает, как раскрытую книгу, и дар свой получил прямо от великого Мерлина.

Первое время все опасливо косились в сторону монаха, ожидая от него страшных пророчеств. Но отец Мигель дружелюбно улыбался всем подряд и ничем своих способностей не выдавал. А если брался что-то рассказывать, то только старые байки о крестовых походах, да и те – слышанные-переслышанные через десятые руки.

Неудовлетворённое любопытство так и клубилось вокруг заскучавшего в долгой дороге общества. Пересудов о том, что рассказал герцог ди Клермон, хватило на пару дней, и все жаждали новых впечатлений, буквально изнывая от их отсутствия.

Но увы – никакого разнообразия отец Мигель не внёс, и дальше всё было так же, как в любой другой поездке. Даже дамы, ехавшие в одной карете с Виолантой, ничего не смогли разузнать ни об отце Мигеле, ни о его даре. На все вопросы «кто?», «что?», «почему?» и «откуда?» принцесса отвечала крайне односложно, или просто пожимала плечами, полагая, видимо, что всё объяснила одно фразой: «Отец Мигель мой духовник».

Наверное, дамы, привыкшие к более пространным беседам, сочли бы себя уязвлёнными, не реши они между собой чуть раньше, что принцесса Арагонская – дама хоть и приятная, но, с точки зрения французской столицы, пока не настолько светская, чтобы блистать лёгкостью общения.

И действительно, за всё время пути Виоланта предпочитала помалкивать. Она не задавала никаких вопросов, а с наивным, совершенно детским вниманием слушала то, что дамы считали нужным ей сообщать.