Козни туманного Альбиона

— Олег, наверное, в два часа ночи следовало бы воздержаться от мести, — деликатно укорила я мужа, — Все нормальные люди спят.

Олег молча со мной согласился, повернулся набок и вскоре до меня донесся его тихий храп.

Я вернулась в постель. Бобби прекратил скулить, замолчала и соседская собака, сосед снизу, слава богу, не стал вступать с моим мужем в диалог, в доме опять стало тихо. Но от этой звенящей тишины спокойнее на душе не стало. Мысли мои снова и снова возвращались к видению. Я, как человек мнительный, всегда серьезно относилась к снам.

За свою жизнь я хорошо усвоила: сны чаще всего бывают пустыми, но могут быть и предсказанием будущего.

«Даже если это не «сон в руку», ясно одно: вряд ли такой ужас будет сниться к добру. Определенно мне стоит чего-то опасаться. И если этот сон не к болезни или, не приведи господи, к смерти, то наверняка к неприятности», — примерно в таком направлении думала я.

Под утро мне все же удалось заснуть. Спала я очень тревожно и проснулась в совершенно разбитом состоянии.

Причем в буквальном смысле этого слова — травмированная при падении левая коленка опухла и начинала болеть, как только я наступала на ногу.

Олег, заметив мое состояние, предложил остаться дома, но я отказалась, как назло в этот день в наше туристическое агентство должна была прийти с проверкой пожарная инспекция. А это значит, мне как первому лицу непременно нужно быть на рабочем месте.

Проводив за порог мужа и дочь, я засобиралась в свою контору, туристическое агентство «Пилигрим».

Машину я не вожу и на работу преимущественно хожу пешком (благо мне не так уж далеко топать), но сегодняшнее утро для меня выдалось не очень удачным — раздувшееся колено не позволяло совершить утреннюю прогулку. Пришлось мне звонить своей подруге и компаньонке Алине Блиновой с просьбой по пути заехать за мной.

В девять ноль-ноль я уже поджидала ее внизу у подъезда.

— Привет, день прекрасный! — восторженно брякнула Алина, видя, как я сгибаю больную ногу и мучаюсь, усаживаясь в ее малолитражный автомобильчик.

— Лучше не придумаешь, — сквозь зубы процедила я.

Алина не поняла моего сарказма и продолжала ослепительно улыбаться с самым что ни на есть отрешенным видом. Так могут улыбаться только блаженные и пофигисты. А моя подруга именно пофигистка — мучения ближнего ее ничуть не волнуют. Это-то улыбка и стала последней каплей в чаше моего терпения.