Идеальное совпадение

Вряд ли его испугал худосочный Мейз, в котором абсолютно все выдавало бесповоротного ботаника. Видимо, не захотел, чтобы маленький скандал превратился в большой, просто гигантский.

И у меня даже был шанс красиво уйти, но Ваэрд возьми и брось в спину:

– Не хочешь забрать свое письмо, Адель?

Я обернулась через плечо. Истрепанный рукописный листик по-прежнему нелепо торчал из кармана, готовясь свалиться под ноги.

– Зачем мне твое письмо, Гаррет? – колко ответила я и вмазалась в острый угол мраморной столешницы.

Как только из глаз не посыпались искры от боли!

– Не ушиблась? – фальшиво посочувствовал Ваэрд.

– Нет! – рявкнула в ответ, усилием воли подавив желание растереть отбитое место, как в детстве учил папа: «Ударилась, Эдди? Потри! Три сильнее!»

Мейз посторонился в дверях, пропуская меня в коридор. Едва мы покинули поле боя, как в кухне громыхнули разговоры. Недолго думая, через ткань блузки я сжала пальцами амулет-переводчик, висящий под одеждой на длинной цепочке, и заставила его уснуть.

Разговоры вокруг превратились в белый шум, из которого изредка выхватывались знакомые фразы, но даже их не хотелось понимать.

– Заметила, как я подчеркнуто не задаю ни одного вопроса? – намекнул приятель, что ждет интереснейшего рассказа, как мне за короткое время удалось поссориться с северянами.

– У нас тут, между прочим, случился плохой конец любовной истории! – не справившись с накатывающим раздражением, огрызнулась я.

 – Где ты был, пока у Юны рушилась личная жизнь?

– В смысле, где? За вином ходил.

С высокомерным видом он качнул бокалами: дескать, не заметила добычу?

– В Шай-Эр ты за ним, что ли, гонял? Оставь бокалы, а то решат, что мы их хотим умыкнуть.

Глава 2

Языковой и прочие барьеры

Стены женского общежития атаковал нахальный плющ. Побегами-щупальцами неистребимое растение цеплялось за шершавые кирпичи и тянулось вверх, к каменным вытаращенным горгульям, нахохленным на выступах.

Одна такая фигура, словно покрытый слоем столетней пыли страж, торчала возле нашего окна на четвертом этаже.

В тесной комнате стояла только необходимая мебель, одежда висела в нише, прикрытой матерчатой ширмой. Учебных мест не подразумевалось, и нам предстояло целый год заниматься в библиотеке. Зато у окна был замечательный широкий подоконник.