Война

А когда Ева возвращалась обратно по узкому коридору с бесконечной протокольной ковровой дорожкой, ей навстречу попался Бэн-Джон в идеальном сером костюме.

– Я рад, что Вы передумали, – обаятельно заулыбался он. – Уверен, мы сработаемся.

– Не сомневаюсь, – ответила Ева, сжав за спиной руку в кулак и выставив при этом средний палец.

Она сразу поняла, что мистер «серый костюм» специально вышел в коридор, чтобы наслаждаться своим триумфом. Потом он пересмотрит камеры и обязательно заметит ее жест.

Раз дядечка так любит стерв, будет ему стерва.

– Эта точно справится. Мы не ошиблись, – довольно потирая руки, сказал серый человек, глядя по камерам на послание строптивой студентки. – Она просто не знает свой потенциал.

Глава 4. Ана

Ана шла с кухни на веранду и держала в руках миску с домашним творогом – надо было накормить ужином припозднившегося Димитриса. Вся остальная семья уже разбрелась по своим комнатам, за столом сидели только старик и Ева, ее младшая дочь.

Ана немного замешкалась, хотела отодвинуть штору, а потом так и остановилась на месте, судорожно сжимая белую миску с голубой каемкой.

До нее донесся разговор на повышенных тонах, и его тема оказалась не самой приятной:

– И куда это ты, красавица, намылилась? – едко спрашивал раздраженный Димитрис. – Перца в жизни захотелось? Мама с папой знают, куда ты вообще собралась и чем будешь заниматься?

Ана знала, что младшая дочь надолго уезжает на какую-то отдаленную закрытую планету, и очень за нее переживала.

Вообще из всех троих детей ее сердце постоянно болело именно о ней, о Еве. И дело не в том, что та была самой младшей, – дочка хорошо училась, все подростковые метания остались в прошлом. И выросла настоящей красавицей, вся в отца – высокая, стройная, с длинными черными волосами, которые обычно собирала в хвост или заплетала в косу. Она могла бы запросто украсить обложку глянцевого журнала, но дочь к нарядам и собственной внешности относилась равнодушно, а из всей одежды предпочитала спортивные костюмы и кроссовки.

Главной тревогой Аны было совсем не это, а то, что Ева слишком походила на своего отца Алекса. Не того Алекса, с которым Ана счастливо прожила двадцать с лишним лет, заботливого мужа и хорошего отца, живого и даже очень ранимого. А того далекого Алекса с космической станции, равнодушную машину, робота без чувств и эмоций, который не знает жалости и сострадания.