Война

Это потом он очень изменился, стал совсем другим человеком, не последнюю роль в этом сыграли его сильные чувства к Ане. Но перемены произошли позже, когда многие жизненные ошибки уже были совершены.

Старшая дочь Мия часто приходила к маме со своими радостями и переживаниями, сын Майк, несмотря на внешнее сходство с отцом, все же многое взял от нее, он был более мягким и добрым. А вот младшая Ева после поступления в Военную Академию очень изменилась, словно в ней запустился какой-то механизм и взбалмошная домашняя девчонка вдруг стала бездушной аналитической машиной.

Она никогда не рассказывала про учебу или подружек, совсем не замечала внимание молодых людей, на все аккуратные расспросы матери о ее жизни отшучивалась, уводила разговор в сторону и становилась все более и более закрытой шкатулкой, ключик к которой Ана никак не могла подобрать. Даже с женой Марка, застенчивой Энн, она была гораздо ближе, чем с собственной дочерью.

Ана постоянно искала собственные ошибки, пыталась вспомнить тот момент, когда что-то упустила в воспитании, потеряла связь со своей младшей девочкой.

В глубине души она продолжала надеяться, что Ева повзрослеет и оттает, станет более открытой, доброй, изменится, как в свое время изменился Алекс. Заботливее и нежнее его сейчас не было, а ведь раньше он тоже ходил, как киборг, мог только анализировать и убивать.

Сейчас Ева спешно уезжала, словно убегала из родительского дома навсегда. Ане казалось, что после ее отъезда слабенькая ниточка между ними совсем разорвется.

– Ты совсем с ума сошла? – шипел Димитрис. – Соваться в ту галактику, да еще в самое логово, шнырять под носом Короля и Антона. Да они тебя мигом расколют, шпионка хренова! Дома сиди, бабам в разведке не место.

У Аны душа провалилась куда-то в пятки, она даже дышать перестала. Ее дочь, ее маленькая бестолковая Ева лезет в самое пекло, прямо в острые зубы Антона и всей королевской шайки. Ана сама несколько лет жила в колонии на космической станции под предводительством Смотрителя Антона, знала про жестокую тоталитарную систему и бесчеловечные опыты над людьми.

Ева молча слушала нравоучения Димитриса, равнодушно глядя в серое вечернее небо. А потом довольно резко его перебила:

– Дед, ты работать хочешь?

– Ну да, – не понял Димитрис, но тон сбавил.

– И отец хочет, я знаю. И Майк в эту жопу не планировал ехать.

– И что? – спросил Димитрис, хотя уже начал что-то понимать.