Война

Местное население ежедневно по гудку обреченно спускалось под землю долбить ценную твердую породу. Иногда случались обвалы, но все же довольно редко – рабочую силу берегли. И деньги платили неплохие, правда, тратить их в этом унылом безжизненном месте было негде. К тому же все товары были привозные и стоили немало, несчастные работяги почти все заработанные сбережения тратили на чистую воду и относительно сносную еду.

Дом хозяина планеты стоял особняком в стороне от каких-либо поселений, почти у обрыва, недалеко от серого мрачного океана.

Внутри родовое гнездо тирана-папаши и его забитой дочери было таким же угрюмым и мрачным, как и вся планета. Множество комнат с низкими потолками – все отделаны темным, почти черным деревом, огромные закопченные камины, тяжелая грузная мебель, скрипучие диваны с темной обивкой… со стен скалили пасти разных чучел зверей – Еве показалось, что она попала в дом людоеда. Того и гляди найдет недоеденную человеческую ногу в кабинете папаши.

Девушка уныло бродила по огромному холодному зданию, немногочисленные слуги разбегались в разные стороны с учтивыми поклонами, как испуганные мыши. Все они были одеты в серое и черное, чтобы не выделяться на фоне серого камня и мрачной обстановки. Еве даже не пришлось изображать траур по отцу, настроение и так было поганым.

Она зябко поежилась и вернулась в свои покои – осмотрит мрачный дом позже. В комнате Ланы уныло села на высокую кровать под темным балдахином, ложиться спать в это логово совсем не хотелось.

Потом оглядела обстановку вокруг: щедрый папаша из огромного дома с кучей гостиных, оружейных и кабинетов выделил единственной дочурке две небольшие комнатушки под самой крышей. В одной стояла эта уродливая кровать, явно вырубленная из цельного куска дерева, в другой несчастная Лана занималась рукоделием и училась с преподавателями.

Глядя на небольшой закуток, где висели несколько десятков одинаково глухих черных или серых платьев в пол с длинными рукавами, Ева пожалела свою предшественницу:

– Бедная ты, бедная.

Обстановка давила невыносимо, Еве даже захотелось поплакать, пока никто не видит. Чувство новое и непривычное – плакала Ева давно, только в раннем детстве.

– Нет, я не стану этой чертовой Ланой! Не дождетесь! – она стряхнула уныние и мрачное оцепенение.