Ведьмин век. Трилогия

Что еще?

– Я боюсь… себя. Того, что внутри меня… сидит.

– Ничто не сидит внутри тебя, это все ты, ты сама… Боишься стать действующей ведьмой?

Она кивнула.

– Это единственное, чего надо бы бояться. Но только, если ты в себе не уверена. А ты ведь уверена, ты хочешь жить по-человечески?

– Да… но… а насильно меня могут инициировать? – спросила она шепотом.

– Нет. Никогда.

Она рассмеялась – нервно и одновременно облегченно:

– И Назар…

Имя вырвалось, кажется, помимо ее воли; она вдруг перестала дрожать.

Замерла, посмотрела Клавдию в глаза:

– Назар… меня… не бросит?..

Секунду он колебался, решая, соврать или нет; она вдруг быстро и испуганно зажала ему ладонью рот:

– Не отвечайте…

И смутилась. Отдернула руку. Отвела глаза.

– Ивга, – сказал он, чтобы отвлечь ее от ненужных мыслей. – Расскажи мне – ты откуда? Где ты жила раньше?..

Она долго молчала. Клавдий выпустил ее плечи, отстранился. Она смотрела в пространство:

– Селение… Тышка. Ридненской области.

* * *

…Мальчишек было трое.

Девчонок – четыре; пятая стояла на коленях, толстая рыжая коса ее была надежно зажата в оцарапанном мальчишечьем кулаке.

– Это родинка.

– Дура! Это и есть ведьминский знак! В родинке волоски должны быть, а тута нету!..

– Дай мне посмотреть! Ну дай же!..

– Шакалы, – сквозь слезы сообщила рыжая девчонка. – Свиньи подрезанные, салотрясы, собачьи дерьмовники…

Тот мальчишка, что держал косу, оскалился и дернул. Девчонка резко втянула в себя воздух, но не проронила ни звука.

Платье на ее спине было расстегнуто от шеи до пояса. И мучители без стыда задирали коротенькую нижнюю рубашку.

– Ведьминский знак, если огоньком прижечь, так не больно… – сообщил младший из мальчишек, толстощекий очкарик.

– Свиньи собачьи дерьмовые…

– Заткнись, ведьма… Вот это знак?

– Нет, это синяк… Знак – вот он, возле лопатки…

– Ух ты…

Чиркнула спичка; девчонка взвизгнула и ударила мучителей ногой…

* * *

– Вот скоты, – сказал инквизитор.

Ивга пыталась успокоить дыхание.

Она забыла, забыла, забыла, она не то что рассказывать – вспоминать об этом давно уже разучилась, а теперь картинка встала как живая – она видела разломанный ящик, валявшийся на заднем дворе школы… С одним торчащим гвоздем. Траву, сминаемую их башмаками. Холодную твердую землю под щекой…

– Вот скоты, – повторил он отрывисто и глухо.

Он ей искренне сочувствовал в этот момент, он видел то же, что она. Ивга бы не поверила, что такое возможно.