Друг в черном плаще

В эту же секунду он почувствовал, как у него онемели пальцы на левой руке. Ощущения не походили на те, которые обычно возникают от защемления нерва в шейном позвонке.

Первое время он пытался смахнуть тревогу, точно паутину с лица, но симптомы обострялись. К онемению в пальцах добавились проблемы с речью, памятью, равновесием. Он начал ронять предметы, мог внезапно умолкнуть посреди разговора и уставиться в пространство. Зверские головные боли, тошнота…

Перемены в его поведении не могли долго оставаться незамеченными.

«Крепостные» молчали и лишь угрюмо переглядывались, чувствуя, что их бесплатным обедам и душевным посиделкам приходит конец, и дружно хотели как можно дольше оттянуть момент печального откровения. В конце концов, момент настал. Практиканты до последнего хранили тайну любимого начальника и заговорили только тогда, когда палачи из oтделa здравоохранения показали орудия пыток.

Перед тем как войти в кабинет коллеги, Киран неуклюже-виновато перекрестился, как и подобает недобросовестному католику.

Слова молитвы вылетели у него из головы. Он запнулся на «Отче наш…»

– Заходи, Кир, – услышал он отрешённый голос Дрю. – Это логово, считай, твоё.

Даже на последней стадии поражения доктор Холиок выглядел величественно, точно мученик перед трибуналом. Его орлиный профиль был горд и чист. Сомкнув жилистые руки за спиной, он смотрел на голые стены, которые ещё несколько дней назад украшали его дипломы и грамоты.

– Тебе помочь собраться? – спросил Киран.

– Не трать время попусту. Эти бумажки мне всё равно yже не пригодятся.

– Да брось. Вдруг ты захочешь вернуться к частной практике? Ведь дипломы у тебя никто не отбирает.

– Поверь мне, всё кончено.

– Ладно, не утрируй. Всё ещё образуется.

– Конечно, образуется – после моей смерти. Всё станет на свои места.

Киран потрепал друга по плечу.

– Слушай, Дрю, я не буду говорить, что ты сам во всём виноват и что ты сознательно подставил всех под удар.

Однако… Что ты себе думал? Если тебе нездоровилось, надо было попросить отпуск. Тебя бы все поддержали. Ты бы подлечился и вернулся на работу как новенький.

– Эта дрянь не лечится.

– Бред. Сейчас всё лечится… практически всё.

– У меня в следующий вторник была назначена биопсия. Я её отменил.

– Ну и зря.

– А смысл? Я видел снимки. И так всё ясно, Кир. Глиобластома налицо. Четвёртая стадия. Ну, раздробят они мне череп, поковыряются в мозгу.