Пока твоё сердце бьётся

При свете он выглядел ещё выше, всё его тело было немного вытянуто вверх, что также подчеркивало чёрное пальто по фигуре. Однако мужчину нельзя было назвать худым или тонкокостным, и об этом говорили достаточно широкая грудная клетка и крепкий стан. Сегодня его волосы были собраны в хвост, отчего на неестественно белом лице ещё ярче смотрелись ясно-синие глаза, тёмные губы и веки. Можно было подумать, что мужчина пользуется косметикой, и это даже придавало ему странной красоты. Точёная линия челюсти, надменный контур прямого носа, бесстрастный лёд будто бы гипнотизирующих глаз – его лицо не было по-человечески красивым, но оно было красиво некой хищной, почти инопланетной красотой.

Он пребывал в абсолютной недвижимости, прислонившись к стене, поэтому-то я и пролетела мимо, ничего не заметив. Теперь же он отделился от замершей картинки и сделал шаг навстречу.

– Погоди, не убегай, – вкрадчиво произнёс он. – Я тебя не трону… если ты сама того не пожелаешь, – на последней фразе он тихо усмехнулся, чуть обнажив выступающие белые клыки.

У него был немного странный выговор, как у человека, прожившего много лет за границей: несколько вычурная, жёсткая «Р» и какое-то змеиное произношение шипящих звуков. Хоть в это и невозможно было поверить, но передо мной стоял вовсе не человек, а одно из тех созданий, о которых люди слагали множество легенд, бледное, со смертоносно-острыми зубами и наверняка холодное, если к нему прикоснуться… С трудом в моей голове укладывалось это почти сказочное понятие – вампир.

– Ещё не стемнело… – подозрительно пробормотала я, словно желая опровергнуть свою догадку.

– Так ведь и солнца нет, – он пожал плечами. – Впрочем, солнце меня не тревожит и днём, если довольно пасмурно.

– Почему я должна вам верить? – спросила я после некоторого молчания.

– Я мог бы убить тебя сразу, – подняв брови, он снова пожал плечами и щёлкнул пальцами перед собой, как бы показывая, что сделал бы это в два счёта.

– Так отчего же не убили?

– Мне очень жаль, что напугал тебя.

– Почему жаль? Того другого человека ведь жаль не было.

– А тебе жаль животных, чьим мясом ты питаешься? – голос мужчины стал жёстким и властным.

– Вообще-то жаль, – нахмурилась я.

– Но ты их ешь, – ответить на это утверждение мне было нечего. – И мне тоже, может быть, бывает жаль, но пища есть пища, к ней привыкаешь.

– Извините, мне пора… я опаздываю.